Лекарка для врага
Шрифт:
— Ты права, нам нужно чаще думать о других, — неожиданно согласился Кайл.
Его слова отозвались внутри чем-то теплым. Будто мне было важно его одобрение. Хотя… с какой стати?
— Но тогда нам жизненно необходимы люди, которые будут думать и о нас… О тебе, например. О тебе тоже кто-то должен думать.
Я фыркнула — непроизвольно. Сказочник…
Я упрямо смотрела перед собой, как вдруг его рука легким, но уверенным движением коснулась моей талии,
— Ты чег…
— Тише, Яся, сейчас спугнешь, — прошептал он, указывая взглядом чуть в сторону. — Твой собрат.
Я была так шокирована, что сначала не поняла, о чем он. Но, посмотрев туда же, куда и Кайл, увидела… ежика!
— Такой же колючий и милый, — с улыбкой сказал Кайл. – И стоит сделать к нему шаг, как он непременно сбежит.
Мне было сложно сосредоточиться на его словах — щеку обжигало его горячее дыхание. Я дернулась, пытаясь вывернуться, но вместо этого столкнулась с ним взглядами.
И теперь он смотрел на меня… Смотрел так… Так неправильно… А мое сердце вдруг забилось так громко, что звон стоял в ушах.
— Ты очень красивая, — неожиданно тихо прошептал он. — Как осень в лесу.
Над головой пронзительно каркнул Тео. Я резко тряхнула головой, словно стряхивая дурман. Его голос разорвал странное наваждение, в которое погрузили меня эти серые глаза… эти прикосновения!
Словно в самом драконе была какая-то неведомая магия, притупляющая страх и пробуждающая взамен тягучее, сладкое и опасное желание. Я просто глупела рядом с ним, теряя волю и рассудок.
— Яся… — снова прошептал он мое имя, и от этого звука по спине пробежали мурашки.
Я не стала дожидаться продолжения, резко развернулась и почти побежала по тропинке, оставив его позади.
— Ежик… — кажется, с улыбкой бросил он.
Я шла с такой скоростью, что ветер свистел в ушах, стараясь убежать от него, от этого непонятного чувства, от самой себя. Слава богам, что Тео был рядом! Я уставилась на черные крылья ворона, плывущего рядом по небу, чтобы успокоиться. Но сердце все равно бешено колотилось в груди. Казалось, вот-вот из-за спины послышатся шаги Кайла, он догонит меня, схватит за руку… и… и поцелует?
Эта абсурдная, предательская мысль залила меня волной жгучего стыда с головы до пят. Какие нелепые глупости! Я и впрямь окончательно теряла рассудок рядом с ним.
Наконец лес расступился, открыв вид на окраину поселка и шумный рынок вдали.
— Пришли, — выдохнула я, останавливаясь и указывая рукой вперед, даже не глядя на Кайла. — Дальше… дальше пойдешь сам.
Глава 29
Кайл
Во
Я хотел добиться всего сам, как мой дед. Он первым из нашей семьи ушел на фронт, чтобы защищать слабых. Первым получил высшее звание и удостоился величайших наград. Отец выбрал спокойную, размеренную жизнь, а дед… дед всю жизнь посвятил службе. Вернее, всю свою свободную жизнь — до той поры, пока не встретил ее, свою Любушку. Мою прекрасную бабушку.
«Она мне приснилась накануне, — рассказывал он мне. — Наша свадьба. Я понял — это судьба».
Они обменивались письмами все время, пока он был на фронте. А когда он вернулся, то сразу сделал ей предложение. Я никогда не видел людей, более преданных и принадлежащих друг другу, чем они. Они были примером для всей нашей семьи. Даже те, кто поначалу не принимал бабушку из-за ее простого происхождения, позже могли лишь завидовать такой крепкой, настоящей любви.
Большую часть детства я провел именно с дедом. В детстве он казался мне суровым: вместо мягких перин — жесткая кровать, вместо сладких оладьев — простая каша. Мы занимались зарядкой, бегали на заре, и он учил меня контролировать дракона внутри.
«Нечего его нянькам сюсюкать, али не барышня растет, а мужик!» — гордо говорил он.
С возрастом я научился ценить каждый его урок. Благодаря деду я с легкостью окончил курсантское училище и так же легко нашел себе место на фронте. Драконы всегда были на вес золота в пограничных войсках. Но я хотел, чтобы меня ценили не за драконью сущность, а за честную и ответственную службу. Мне казалось, я никогда не позволял себе быть баловнем судьбы или избалованным мальчишкой. Я бы предпочел пасть в бою, чем услышать такое о себе.
Но сейчас, находясь рядом с Ясей, я чувствовал себя непозволительно избалованным. И дело было вовсе не в том, кем я родился или где вырос. А в том, что эта маленькая, хрупкая девушка не должна была жить в таких условиях! Не должна была бороться с такой несправедливостью: оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, а сама ходить в дырявом тулупе и жить под протекающей крышей. Она не должна была дрожать от страха и унижения, когда какая-то глупая баба бросала в нее деньги и оскорбления. Это вызвало во мне сжигающий изнутри гнев!
Эта маленькая девчонка с ярко-зелеными, добрыми глазами. Колючая, как ежик, и прекрасная, как осень в самом ее расцвете.
Я не знал, что повлияло на меня сильнее — тот сон или… что-то другое. Но в ней было что-то, что цепляло помимо сна. Та страсть, с которой она говорила о своем деле. То, как она отталкивала меня, старалась казаться сильной, и в то же время — какая хрупкая она была на самом деле. То, как она помогала людям. Тем самым людям, что позволяли себе быть с ней жестокими.