Лекарь
Шрифт:
Купец уже уснул — даже храпел. Никита повернул ему голову набок, чтобы язык не запал, и он не задохнулся. Протер живот самогоном и кольнул остриём ножа кожу. Никакой реакции. Похоже, наркоз подействовал.
Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Никита сделал разрез. Чёрт, света не хватает! В операционных бестеневые лампы, видно прекрасно. А тут, чтобы увидеть что-то в глубине раны, надо зрение напрягать.
Тем не менее аппендикс он нашёл. Багровый, воспалённый, с желтоватым налётом фибрина. Такой и трогать рискованно, может прорваться. Но глаза боятся, а
Никита перевязал аппендикс, отсёк его, вытащил, и тут аппендикс в руках лопнул, истекая гноем. Никита бросил его в заранее приготовленное ведро и вымыл руки самогоном, не жалея перевара — не дай бог инфекцию в брюхо занести. Проревизировал рану — не забыл ли тампон или инструмент? Обычно после операции, когда рана не ушита, медсестра считает инструменты и стерильные тампоны, а операционная санитарка — это же в тазу для отходов. Количество инструментов и тампонов до и после операции должно сойтись. Если не хватает — ищи в брюхе. И случаи такие были.
Только у Никиты инструментов — кот наплакал, на обеих руках пальцев хватит, чтобы сосчитать.
Он зашил рану, перебинтовал полосами из белёной и прокипячённой ткани. Купец уже стал отходить от наркоза, мычать и стонать. Потом открыл глаза:
— Где я?
— На этом свете пока. Всё хорошо. Только полежать бы тебе дня три.
— Здесь?
— Извини, постели здесь нет, не сподобился пока.
— Меня жена на улице ждёт. Там и лошадь с подводой, и товар.
— Что же ты сразу не сказал?
Никита вымыл руки и вышел на улицу.
К забору была привязана лошадь, на подводе, на узлах с товаром сидела супружница купца и грызла сушку. Увидев Никиту, она вскочила:
— Что с муженьком? Чего его нет?
— Ему сейчас покой нужен. Помоги перенести его на телегу, а завтра утром — ко мне на перевязку.
Вдвоём они осторожно перенесли пациента на телегу, уложили. По всем правилам купец должен находиться под врачебным наблюдением, только сейчас это невыполнимо. Койки в избе нужны, хотя бы две-три — для таких вот случаев. Только ведь топчаны поставить мало, пациентов кормить-поить надо, ухаживать за ними. А для этого кухарка нужна — продукты покупать. Сама жизнь подталкивала его к созданию мини-больницы. Только сложно осилить всё самому, особенно когда нет денег и нет нужных специалистов. И Никита решил, что как только он вернёт долг Куприяну, тут же займётся организацией стационара. Комната свободная есть, кровати у столяров заказать можно, кухарку нанять.
Телега с прооперированным купцом уехала, и тут Никита вспомнил, что купец не рассчитался с ним. А впрочем — ему ещё на перевязки ездить, а потом и швы снимать — свидятся.
Никита вернулся в избу, смыл кровь, самогоном протёр стол. Да и санитарку брать надо, негоже ему руки пачкать. И не потому, что белоручка — работы он не гнушался. Только руки у хирурга в чистоте должны быть. А какая чистота после мытья полов?
И ещё бы в больницу травника толкового. Нет пока аптек, не существуют — ну так некоторые болезни вполне можно травами да кореньями
Решив так, Никита сразу отправился на торг. Травников и прочих подвизающихся на поприще оказания околомедицинских услуг оказалось много.
Никитам шёл, приглядываясь к товару. Там, где продавали сушёных лягушек, толчёных тараканов и непонятное зелье в корчагах, он даже не останавливался. Понятно, это всякие шаманы, знахари, колдуны — им не место у него в лекарне. А вот у прилавка, где лежали сушёные травы, коренья, цветы, он остановился.
Травник оказался словоохотливым дедком.
Никита, изображая из себя покупателя, расспрашивал его о травах. Дедок давал толковые пояснения, но вот на предложение торговать в лекарне отказался. Ну что же, насильно мил не будешь.
Он двинулся дальше, и почти в самом конце наткнулся на тётку, закутанную в шаль.
При ближайшем рассмотрении тётка оказалась молодой женщиной лет тридцати. И товар у неё был неплохой. Никита сразу опознал чабрец, шалфей, мать-и-мачеху, листья брусники, морену красильную и другие травы. Только знал он их под современными названиями.
Они разговорились. Женщина объяснила разумно про болезни, про применение трав.
— Ты откуда всё знаешь?
— У меня и мать и бабка всю жизнь травами занимались, от них и научилась.
— Я лекарь. Хочешь у меня в избе травами торговать?
— Небось, за аренду дорого возьмёшь?
— А ничего. Будешь, как и здесь, травы больным продавать. Я к тебе своих пациентов направлять буду. Болящим-то как удобно! Но только никаких порошков из тараканов или сушёных жаб!
— Согласна. Летом на торгу хорошо, а осень настанет — промозгло, а зимой и вовсе худо.
— Так и перебирайся завтра. Знаешь, где?
— Конечно, знаю. Я грамотная, вывеску твою читала.
Никита возвращался с торга довольный. Конечно, некоторые травы, листья, корни и цветы вспоминать придётся, память поднапрячь.
Утром Софья, как звали травницу, приехала на телеге, перевезя мешки, мешочки и узелки. По избе сразу пошёл приятный запах.
Никита выделил ей небольшую комнату. Одного только не оказалось — прилавка, на котором товар должен находиться. Однако Софья лишь рукой махнула:
— Тоже мне беда! У меня сосед плотник. За мзду малую чего хочешь сделает.
— Так зови! Тебе прилавок, мне две кровати.
— Никак — спать удумал?
— Не для себя, для пациентов после операций.
— Вот ты который раз каких-то пациентов упоминаешь. Это кто будет?
— Ну если проще — больные. Я хирург, по-другому — лекарь, который болезнь ножом удаляет, скажем — нарыв.
— Понятно. Я хоть и грамотная, да не учёная.
Софья ушла и вскоре вернулась с молчаливым мастеровым. Тот складным аршином измерил место для прилавка. Потом Никита нарисовал ему кровать с размерами.