Лекарь
Шрифт:
— Случилось чего? — Никита обеспокоился.
— Нет, никто не умер, с пациентами всё в порядке.
— Тогда зачем?
— Помнишь ту блондинку, из администрации? Так она жалобу на тебя главному врачу накатала, мало того — в администрации наябедничала. Ждём комиссию с проверкой.
— Да чтоб ей пусто было!
— Вот-вот! Однако же прийти надо. Историю болезни её посмотришь — всё ли правильно записал. А то не ровен час, главный врач её к себе заберёт на проверку.
— Сейчас
Никита побрился, оделся, посмотрел на себя в зеркало. Видок ещё тот! Хоть бы пору деньков отлежаться, отёк бы сошёл, выглядел бы более-менее по-человечески.
Придя в больницу, Никита юркнул в отделение с чёрного хода, где на лестнице курили ходячие больные. И сразу направился в кабинет заведующего. Слава богу, не попался на глаза сотрудникам.
Увидев его, завотделением лишился дара речи.
— Где это тебя так?
— Места знать надо!
— Выпивал?
— Если бы! За рулём был, трезв, как стёклышко!
— Чего не поделил?
— Пристали на улице.
— Тогда ещё легко отделался. Милиция была?
— Нет.
— Повезло, тебе кроме жалобы, ещё какого-нибудь уголовного дела не хватало. То-то козырь блондинке был бы! Ладно, сейчас принесу её историю болезни, проверь!
Денис Юрьевич вышел и вскоре вернулся с историей болезни в руках. Блондинку выписали ещё в пятницу. Шустро она!
Никита проверил историю болезни, или, как говорили в старину — «скорбный лист». Вроде бы всё в порядке.
— Дай-ка сюда.
Завотделением забрал тощую историю болезни из рук Никиты.
— Ты смотришь её, как лечащий врач. А ты читай глазами прокурора.
Денис Юрьевич бегло просмотрел историю болезни скандальной пациентки.
— Вот здесь дополни, а тут напиши: «вела себя неадекватно». И поподробнее. Может, у неё психологический шок был — посттравматический.
— Да она просто капризная сучка!
— Ты же так в истории болезни записать не можешь, это документ. Между прочим, хранится пятьдесят лет.
— Да ну? — удивился Никита.
— Ладно, вроде больших огрехов в документах нет, а маленькие комиссия всё равно найдёт. Иди, зализывай раны. Если получится, отлежишься неделю, ну а если нет… — Заведующий развёл руками: — Тогда не взыщи.
Удалось посидеть дома только ещё один день — вторник. А уже в среду с утра Никиту вызвали в отделение.
— Комиссия заявилась, тебя требуют. Я сказал, что ты упал, и у тебя лёгкая травма, но они не слушают.
— Понял, спасибо.
Уже через двадцать минут Никита был в отделении.
Едва он вошёл в кабинет заведующего, где кроме него сидели три человека, как один из них, мужчина чиновного вида, прилизанный, при галстуке и костюме, тут
— Савельев?
— Именно.
— Пока садитесь.
Главный врач больницы, сидевший в сторонке, неодобрительно покачал головой и исподтишка показал кулак.
— Что можете пояснить по делу?
— На меня уже дело завели? — Никиту заело.
— Я бы на вашем месте вёл себя повежливее. Если вы так с комиссией разговариваете, то представляю, как вы обращались с бедной раненой женщиной.
— Женщина не рассказывала случайно, что рядом с ней, на каталке, были ещё больные, причём более тяжёлые? Мне пришлось срочно оперировать мужчину, которому промедление грозило смертью.
Прилизанный чиновник поморщился.
— Не надо уводить разговор в сторону, отвечайте по существу.
— Я и говорю по существу. Проверьте истории болезни доставленных в отделение вместе с ней.
В разговор вступил второй член комиссии.
— А что у вас с лицом?
— Поскользнулся в луже, упал. По-моему, так может случиться с любым.
— И поведение ваше с пациенткой, и разговор с комиссией — вызывающий, и падение…
Чиновник не продолжил предложение, но дал понять, что в версию падения не верит.
— Борис Кириллович, — чиновник повернулся к главному врачу, — как вы охарактеризуете работу доктора… э-э-э?..
— Савельева, — подсказал завотделением. — Да.
— Отличный врач, много оперирует, опытный. Показатели — смертность, осложнение после операций — лучше, чем в целом у других.
— Да? — удивился чиновник. Он явно ждал другой характеристики.
— Ну а моральный облик? Так сказать, злоупотребления?
— На работе не употреблял, и замечен в сём не был, — сухо ответил завотделением.
— Может, благодарности от больных?
— Полкниги благодарностями от пациентов исписано. Могу показать.
— Да нет, я не об этом, вы не поняли, — чиновник досадливо поморщился.
— Ах, вы о жалобах? Нет, категорически нет!
Чиновник явно намекал на денежные благодарности.
— Савельев, напишите объяснительную.
Чиновник подвинул чистый лист бумаги.
Никита и написал: о тяжело раненном в аварии, о срочной операции, о том, как блондинка требовала оказать помощь в первую очередь именно ей, прикрываясь работой в городской администрации. Тогда он всё сделал правильно — как того требовал его врачебный долг, и виноватым себя не чувствовал.
Чиновник взял объяснительную, прочитал её. Когда он дошёл почти до конца, лицо его побагровело.
— Вы специально пытаетесь очернить нашу сотрудницу! Мы этого так не оставим!
— Да пошли вы все…