Лекарь-палач

Браулер М.

– Даем, господин лекарь, и травы, и чаи, – спешно заговорила Агафья, видно опасаясь, что ее обвинят в недостаточно хорошем уходе за больным.

– Ну поправляйся, Елисей, – сказал я, пощупав пульс и лоб подростка. – Вечером еще тебя осмотрю. Отдыхай побольше.

От проникновенного взгляда светло-голубых глаз отрока стало немного не по себе. Знать бы генеалогическое древо. У отца Елисея и братьев также были русые волосы и светло-серые глаза. Только грубее и темнее. Подросток сильно выбивался из общей

картины, и это немного пугало.

Я повернулся, чтобы выйти из горницы, еще раз осмотрев Елисея. Малозначимая деталь врезалась в мозг, намного позже я понял, какая именно. Руки отрока лежали на одеяле сверху и почему-то он поджимал мизинец левой руки. Странно, но тогда я не обратил внимания на такую мелочь. Очень зря.

Выйдя из горницы, я пошел в комнату, которую мне выделили. И правда слишком много событий. С учетом обильной еды, понятно почему спали днем.

Решил все же отдохнуть, заснуть, правда так и не удалось.

Примерно через полчаса услышал шум и решил выйти посмотреть.

– Говорю вам, гнилостным зельем людей травит! – визжащий голос Якова, местного аптекаря я узнал сразу. – Зелья бесовские варит!

– Так, Яков, прекрати шум наводить, – раздался низкий голос, который я раньше не слышал. – Губной староста на то и поставлен, чтобы проверять жалобы и устанавливать, какова правда на самом деле. Не суетись!

Идеальная память, конечно, дело хорошее. Только у меня не было механизма включения или выключения. Знания всплывали в голове телеграфным текстом без предварительной подготовки.

«Губной староста во времена правления Ивана Грозного представлял собой выборного представителя местного самоуправления. Даже после отмены опричнины функции сохранились. Губной староста отвечал за борьбу с разбоями и разбирал уголовные дела в округе (губе), в котором был назначен. В подчинении находились помощники, десятские, писцы, надзиратели».

– Петр, ты человек уважаемый в городе, – прозвучал снова голос, как я понял, губного старосты. – Расскажи, что за пришлый лекарь у тебя остановился? Откель будет? Куда путь держит?

– Спросите лучше, каким бесовским зельем он отрока лечил? – не унимался местный аптекарь, постоянно переходя на визг.

– Яков, если не замолчишь, выведу! – потерял терпение староста.

Я зашел в комнату и стал у двери, наблюдая за происходящим. В проходе стоял высокий грузный человек, судя по всему староста. Догадаться о должности пришедшего можно было по одеянию. Длинный темно-зеленый кафтан поддерживался поясом. На широком кожаном поясе поблескивала металлическая бляха с крестом, в руках мужчина держат жезл также с металлическим набалдашником. По обе руки стояли служилые низших чинов. На стоящих была также сверху надета длинная верхняя одежда,

– Господин, губной староста! – размеренно заговорил Петр. – Ничего плохого

заморский лекарь не сделал, спас отрока моего, Елисейку, от верной смерти. Лекарства умеет делать такие, что людям помогают.

– Откуда взялся лекарь? – спокойно спросил староста.

– Дак я возвращался с Москвы давеча, – ответил Петр. – И он на дороге сидел. В заморской одежде, с футляром и сумкой лекарской. Все как положено. Думаю, ехал по приказу назначенный в город наш, видно по дороге с телеги свалился, да головой ударился. Плохо помнит.

«Так, Петр и правда придумал мне классную легенду, – быстро подумал я. – Держаться надо версии, что ничего не помню».

– Что по поводу зельев, о которых Яков говорит? – строго спросил староста. – Лекарь смешивал яды бесовские?

– Господь с тобою, плетет Яков языком, что попало, – в сердцах вступил Федор, стоявший позади Петра. – Сам лично все видел, да и девка видела. Заморский лекарь соскреб плесень с хлеба ржаного да с вином смешал. Сказал, заразу убивает. Помирал отрок уже, горел от жару. Вот второй день даем, сидит, здоровый весь. Излечил лекарь сына Петра, слава Господи.

– Принесите сюда зелье, – потребовал староста.

Я решил пока молчать, подумав, что следует отвечу, когда спросят. Агафья, стоявшая у самых дверей, побежала в горницу и быстро вернулась с сосудом, который по моему назначению стоял в тепле у печи.

Губной староста осторожно взял сосуд, поднес к лицу и понюхал.

– Пахнет плесенью да вином, – проговорил староста. – Ну так ничего не написано против того, чтобы порченный хлеб с вином смешивать. Полно суматоху поднимать, Яков, да людей служилых от дела отвлекать!

Обиженный аптекарь поджал недовольно губы, и по выражению лица я понял, что такие мелочные люди ничего не забывают. Мне это еще аукнется.

– Лекарь раз прислан в Старицу, должон по всем правилам отметиться и занять свое место, – посмотрел наконец на меня мужчина.

Цепкий взгляд полицейского перепутать ни с чем невозможно. Наверное, это и правда профессиональная способность такая.

– Как звать-то тебя? – спросил губной староста.

– Иоганн, – коротко ответил я. – Прибыл из Голландии.

– Иван по-нашему, – вмешался Петр.

– Басурманские зелья готовить умеешь? – взгляд старосты и правда пронизывал насквозь. – Аль уверен, что вреда не будет?

– Господин староста, – попытался я уважительно. – Совершенно точно от лекарства, которое я дал сыну Петра, вреда не будет. Сами сказали, хлеб заплесневелый да вино смешаны. Раствор убивает всякую заразу.

– Такие зелья знать надобно с дьяволом якшаться! – так и знал, что местный аптекарь просто так не успокоиться. – Где это видано пропавший хлеб да вино отроку давать? Сразу в могилу загнать больного!