Леха
Шрифт:
– Саша, мы тогда на Васильевский. Олег Михайлович, всего доброго… Надеюсь, наше общение этот инцидент не испортит?
– Без проблем, – Южанов пожал руку отцу Татьяны (Леха это понял и уже как-то нескромно разглядывал «тестярика»), – я всю следующую неделю в Смольном прикомандированным торчу, потом опять посвободнее…
Владимир Николаевич со своей свитой погрузился в джипы и мини-колонна, мигнув стробоскопами, выкатилась из двора.
– Что ж ты, студент, так себя подозрительно ведешь? – краем губ улыбнулся Олег Михайлович, – торчишь как столб пограничный перед входом, всю охрану
– Да я, как вас увидел, – отходя от скоротечного стресса виновато улыбнулся Леха, – соображать хреново стал. Кроме вас Димону помочь, по ходу некому…
– Пошли отсюда, – Южанов натянул перчатку, – до Литейного прогуляемся, тут полчасика всего, расскажешь мне что за блуд у старшего сержанта…
За полчасика всего рассказать не получилось. Малыгин, источая первичное любопытство о совместной службе Южа-нова и Харламова, постоянно перескакивал с дней сегодняшних на 1992 год и нынешнее место службы замполита погранвойск. Минут через двадцать его сбивчивого монолога, эфэсбэшник коротко оповестил, что пару лет назад перевёлся из погранвойск в УФСБ по Санкт-Петербургу. С Харламовым они принимали участие в спецоперациях на границе с Афганистаном. После службы созванивались не более двух-трех раз. Южанов предлагал Харламову поступить в военное училище, тот отказался. Конечной фразой Олег Михайлович дал понять, что его часть изложения на этом заканчивается. К тому же они подошли к огромному зданию на Литейном, на входе в которое дежурил автоматчик в милицейской форме. Здесь и проходил службу капитан Южанов.
В его кабинете, угостившись чаем из стакана в тяжеленном подстаканнике, Леха, более обстоятельно рассказал про события последних шести месяцев. Как ни старался он подбелить образ своего друга, опытный оперативник всё понял ещё по дороге.
– Я всё понял, – Южанов жестом остановил докладчика, – ситуация знакомая. Значит, всё-таки Харлам в бандосы подался… Жаль, офицер из него толковый бы получился. Спецназа точно…
– Да нет, он просто охраной в ночном клубе рулил, – попытался возразить Малыгин, – его в крупное СП начальником охраны хотели взять, но из-за этой подставы…
– С подставой мы разберемся… – Олег Михайлович взял трубку телефона и набрал короткий номер, – алло, Андрей Владимирович, это Южанов. Ага, приветствую… Мне бы с вашим руководителем, куратором вологодской области на завтра пересечься, возможно?
Южанов что-то быстро писал на листке бумаги.
– Ага, понял… Спасибо, – он отложил ручку, – да не особо серьёзное… Всё серьёзное сейчас у вас, в РУОПе.
Мы по привычке шпионов ловим, ага… Американских… Да, именно, дружественных… Всё, спасибо, до связи.
Южанов положил трубку и протер глаза у переносицы. Леха терпеливо ждал.
– Всё, студент, – капитан поднялся из-за стола, – сейчас я тебя провожу, а ты чеши на своё свидание и больше по этой ситуации никуда не лезь. Если получится всё решить, значит я свой долг Харламу отдал. А нет, то… Ладно, разберемся…
Он махнул рукой.
– А мне-то чего ждать? – Леха ничего не понял в скоротечном диалоге с невидимым собеседником из РУОПа и туманном прощании.
– Нового года, деда Мороза и салата «оливье», – усмехнулся Южанов, подталкивая Малыгина к выходу, –
Ещё через минуту Леха уже стоял на шумном Литейном проспекте, сжимая в руках бумажку с цифрами телефона. Внутреннее состояние было сложным. Он, волею невероятного случая, познакомился с человеком из харламовского прошлого. Ещё раз поразился перипетийной судьбе своего друга. Попытался, своими хиленькими усилиями, помочь другу. Побывал в знаменитом «Большом доме» и даже вышел оттуда невредимым. Но попал в замес охраны Таниного отца… Черт, Таня!
Леха взглянул на часы, оказывается со времени их расставания прошло больше двух часов.
Леха рванул к метро. От «Чернышевской» до «Площади Мужества» было недалеко, всего пять станций, но вот на выходе из последней Леха запутался в лабиринтах ларьков и, выбравшись, понесся в другую от искомого адреса сторону. Лишь добежав практически до «Политехнической», он понял, что делает что-то не так. В киоске на остановке он купил карту города и, с горем пополам, сориентировался. В общем, к искомому адресу герой-любовник попал спустя четыре часа после прощальных поцелуев.
Дверь никто не открыл.
Леха минут пятнадцать трезвонил, приникая ухом к ажурным филенкам импортной двери, но кроме мертвой тишины ничего не услышал. Дом был новый, малоэтажный, совсем недавно построенный. На площадке обжитой казалась лишь Танина дверь. Малыгин уже начал сомневаться, что Таня правильно написала адрес, но спросить было не у кого и он решил спуститься во двор. Подождать, может девушка ушла в магазин или куда-нибудь ещё.
Тридцать минут реверсивной прогулки на морозе вдоль парадных прошли ощутимее, чем ожидание на набережной Мойки. Леха уже решил несолоно хлебавши топать к метро, как темную тушу двора заполнил свет заехавшей машины. Леха в два прыжка оказался у подъезда и, холодея (уже внутренне), узнал джип Таниного отца. Всё ещё надеясь, что его в свете фар не идентифицировали, максимально низко склонил голову и отвернул в другую сторону. На его беду, с другого угла дома, заехало ещё одно авто с такой же мощной оптикой. Леха задергался, но было уже поздно.
– Опять ты!
Саша, явно тот самый, неприятно воздействующий голосом, начальник охраны выскочил с переднего сиденья первого автомобиля, оказавшись лицом к лицу с Малыгиным. Из второго также выскочило двое старых знакомцев. У Лехи заныло в помятых от захватов трапециях.
– Не дергаться! – сзади прихватили за локти. А Саша помог выбраться с заднего сиденья Владимиру Николаевичу.
– Александр, я ничего не понимаю… – развёл тот руками на Малыгина, на подъезд, на окружающую темноту.
– Сегодня разберемся в этом вопросе точно! – нехорошо кивнул ему Саша и скомандовал бойцам, – в машину его, козла!
Леха уже знал примерный расклад сил и в середине команды выдернул руки из захватов. Отпрыгнув в небольшой сугроб и, оставив за собой стену здания, приготовился к драке.
– Ты чего, щегол, рехнулся? – один из охранников, криво ухмыляясь, сунул руку за отворот куртки.
Второй торопливо натягивал перчатки, зыркая по сторонам.
– Папа! – хлопнула ещё одна дверца.