Легионеры
Шрифт:
По опыту полученному Гусаровым в бытность его службы в спецподразделениях МВД, такой странный эффект, давали опиаты (производные масличных маков) при чем в больших дозах.
Несколько человек непьющих принципиально, поняв, что в созданной человеческим гением атмосфере, им будет просто морально тяжело находиться. Похмелье с утра, от вдыхаемых паров, со всем набором бессмысленных вопросов, все равно будет обеспечено.
Поняв данную неизбежность, как злой рок, они приняли правильное решение. Выражаясь неприличными словами,
Алексей подхватив под мышки уснувшего вместе со всеми Механика, попытался было его вынести. Но тело было расслабленным и малотранспортабельным. Поэтому он плюнул.
Еще раз осмотрел жутковатый «сомнамбулический бал», лежащих повсюду тел с полуоткрытыми глазами. Оставил Механика спать на его кровати, а сам улегся рядом на своей.
Казалось, что он перенервничал, хотя причина неясна и перед сном даже не пожелал себе спокойной ночи. Так, в одетой на полосатую рубашку куртке и завалился спать. Успев поворочаться на купюрах пытаясь их поудобнее подоткнуть под себя, чтобы они, подлые, не кусали нежное спецназовское тело, выступающими углами и морщинами…
Через несколько часов от невыносимой духоты и смрада Алексей проснулся. Страшно хотелось пить. В темноте нащупав стоящую на тумбочке минеральную воду, не наливая в стакан, прямо из горлышка он, не отрываясь выдул весь литр тепловатой и не приносящей облегчения воды. Смачно срыгнул. Оттер губы. Хотел было опять завалиться спать, но что-то мешало.
Он проверил переданные для сохранности ценности. Куртка перекрутилась, деньги лежащие за подкладкой сбились в ком. Все было на месте.
Ситуация запутывалась еще больше. Ценности есть, а преступных посягательств на них нет. Очень странно все это. Конечно, если бы сейчас на соседней койке спал специалист-психиатр, можно было его разбудить и выяснить причину отсутствия сна в здоровом теле.
Еще лучше, если бы вместо психиатра, там примостилась пышногрудая гражданка с платиновыми волосами, без комплексов, но с легкодоступным для сексуальных утех телом. Но ни того, ни этого — не было. Приходилось выкручиваться самому, и, включать аритмично мерцающее подсознание.
Опаньки! На подсознательном уровне, что-то происходило. Он напрягся и прислушался. Сначала возникло чувство тревоги, которое очень скоро переросло в состояние надвигающейся неизвестно с какой стороны опасности. Он прислушался более тщательно.
Большое помещение жило своей нервной и взбалмошной жизнью. Правда, вместо буколического, пасторального стрекота цикад и пения птиц, в залегшей цепи раздавались иные звуки. Народ храпел. Без натуги, но очень громко портил воздух, исторгая из себя кислые, зловонные пары и газы испорченных желудков. Кто-то во сне кричал. Чей-то голос по-украински, жалобно звал маму. Все было, как обычно, но чего-то в этой сонной и разнообразной многоголосице не хватало.
Алексей посмотрел на соседнюю койку, туда куда несколько
Как не притягивала подушка буйную головушку, как не манила теплотой и уютом, Алексей решил подняться и посмотреть, куда исчез наставник.
В своих целенаправленных поисках Алексею далеко выдвигаться не пришлось. Из-под двери в помещение, где сегодня с ним и с остальными участниками стройки, т.с. «остарбайтерами» проводился денежный расчет, пробивался робкий лучик света. Пробивался и затухал. Опять пробивался и опять затухал. Такое бывает, когда, кто-нибудь двигается у ярко горящей лампочки. Скажем, белье развешивает или гимнастику производственную исполняет, под музыку Вивальди… Под старый клавесин… Но об этом после.
Сейчас нашего следопыта захватила шипучесть среды, в которую он собирался окунуться.
Глава 12 АЛЕКСЕЙ ГУСАРОВ ЗАЩИТНИК СЛАБЫХ
Наступил хорошо известный ему с давних времен, момент покалывания в кончиках пальцев, похожий на ощущения во рту после первого глотка шампанского.
Эксперимент над живым человеком.
Сейчас торопиться — себе вредить.
Так? Что за дверью?
Комната. И, не просто комната, а сквозная… С одной стороны, она примыкает к длинному коридору, в котором находились помещения для жилья, а с другой — выходила на пожарную лестницу… Как правило, она все время закрыта… Пожара-то не было, чего зря стараться и держать открытой? Еще эти разбалованные немцы сопрут чего… Закрыли и проблема с головы долой… Но та дверь, которая сейчас была перед ним, явно была открыта.
Вот за этой самой двери, определенно что-то происходило. При чем, это «что-то», носило довольно странный характер. Из-за двери раздавались глухие, шмякающие звуки очень похожие на удары в живую боксерскую «грушу». Тот, кто избивал ногами лежащего без сознания и уже обобранного прохожего, хорошо знает этот звук. Недостаточно ясные звуки сопровождались ясными и отчетливыми, с сухим хрустом ломаемых костей, вскриками и жалобным мужским плачем.
— Не давайте ему терять сознание, — услышал Алексей знакомый голос. — Водой его, падлу, отливай… Да, не брызгай так, сука, и так измазался…
Опять удары, хруст ломаемых костей и тот же голос.
— Где деньги, старый засранец? — и через несколько секунд совсем уже неприятное. — Вот же, старый козел, обосрался по самые уши, а мы-то еще и не били по настоящему…
Голос принадлежал Семе-Солдафону. Даже если и не ему, кому другому. Алексей, как цельная и любознательная натура, все равно заглянул бы в помещение, откуда раздается мужской, скулящий плач.