Легионер
Шрифт:
– Да, жертвы-римляне не редкость в священных рощах, – гордо кивнула Фиэлла. – Но есть и кое-кто получше – твой слуга!
– Слуга? – удивился Юний. – Он-то при чем? Поверь, это нищий и никому не нужный паренек из Виндоланды. Боюсь, вашим богам будет слишком уж оскорбительная подобная жертва.
– Сразу видно, что ты римлянин! – осклабилась девушка. – Он хоть и слуга, но из древнего рода! Из рода наших давних врагов.
– Врешь!
– Я?! – Фиэлла была явно оскорблена. – Когда он купался, люди старосты заметили у него подмышкой рисунок – маленький синий журавль! Знак рода! Если б ты не был чужеземцем, так знал бы, что он означает.
– Вот как? – Юний специально тянул время. Ситуация неожиданно осложнилась, а он еще
– Так вы уже схватили его? – осторожно осведомился он.
Фиэлла пожала плечами:
– Ну, да, Фергус сделал это, едва ты улегся. Глупый баран!
Рысь не знал, конечно, к кому относилась последняя фраза – к нему или к старосте, – однако все же признал про себя: «глупый баран» – это как раз про него, ну ведь предчувствовал же, что что-то здесь не так! И вот, на тебе… Где теперь искать Гету? Конечно, сидя здесь, не найдешь… Что ж, надо пробовать…
Рысь задумчиво поднялся с ложа.
– Сиди, где сидишь! – повелительно прошипела Фиэлла. – Стоит мне крикнуть и…
– Сижу, сижу. – Юний послушно уселся. – Хотел вот только фитилек подправить – коптит.
Девушка быстро обернулась…
Юний метнулся бесшумно, будто он и в самом деле рысь, прыгающая по веткам, – уроки отца-охотника не пропали даром! Конечно, многие утонченные римские граждане сейчас бы заявили, что нельзя так по-варварски обращаться со столь хрупкой девушкой. Однако Рысь хотел всего-навсего обеспечить безопасность – свою и Геты, – а поэтому делал то, что очень хорошо умел. Да и девчонка неожиданно оказалась проворной и крепкой, правда, и ей не хватило сил совладать с бывшим гладиатором. Фиэлла не успела даже пикнуть, как уже оказалось связана ее же ремешками, а в рот девушки Юний ловко вставил кляп, оторвав клок от собственного плаща. Конечно, в иной ситуации неплохо было бы поподробнее порасспросить девчонку, но только не сейчас – а ну как заорет? Кто знает, сколько снаружи стражей?
Действовать было необходимо быстро, очень быстро, наверное, только до утра и оставалось время.
Аккуратно положив девчонку на ложе, Юний погрозил ей пальцем и под испепеляющим взглядом темных, горящих лютой ненавистью глаз принялся натягивать на себя длинную девичью тунику. Ну, конечно – треснула, расползлась на плечах… ничего все равно придется накрыться покрывалом. Ой, а как идти-то? Подол узок – разве что семенить. Расчет был на то, что Фиэлла, судя по всему, могла ходить, где хотела, а ночка выдалась темной. Лишь бы не столкнуться с кем-нибудь лицом к лицу – ну, для такого случая имелся меч.
Выглянув в дверной проем, Юний осторожно вышел во двор и, поплотнее завернувшись в накидку, направился к воротам. Да, он не ошибся – во дворе все-таки были воины. И видно, они очень хорошо знали дурной характер Фиэллы – ворота распахнулись, словно сами собой.
– Все в порядке, госпожа? – спросил из темноты кто-то.
Юний лишь неопределенно махнул рукой и едва не упал, запутавшись в подоле, а потом направился куда глядели глаза – лишь бы подальше от дома старосты. Впрочем, далеко уходить тоже не следовало. Гету они наверняка держат где-то рядом. Вряд ли успели вывести куда-нибудь за деревню – к чему? Темновато сейчас, не до прогулок. Да и этот предвещающий нечто вой они ведь все слышали. Девчонка сказала – кто-то должен появиться к утру. Или – утром? Все равно, надо бы поспешить, поспешить…
Рысь посмотрел на восток – за горами, расширяясь, уже алела полоска зари. Плохо дело. Хорошо бы где-нибудь затаиться, понаблюдать. Невозможно же действовать, не зная обстановки. Так, слева – река, справа – пустошь, позади хижины… А это что маячит? Ну да, башня. А почему бы и нет? Лестница там, правда, старая, похоже, ею и не пользовались-то давно. Ладно…
Небо быстро светлело, над дальними холмами поднялся ослепительно оранжевый шар солнца. Юний подошел к башне, огляделся по сторонам и вдруг замер, увидев медленно поднимающиеся по реке суда – плетеные,
Повыше подобрав подол туники, Рысь в три прыжка забрался в башню по приставной, едва не развалившейся лестнице, которую тут же проворно втянул за собой, и затаился, наблюдая, как подходят к берегу кожаные корабли-курахи. Ну да, здесь и пристали. Бросили якоря, привязались канатами… Разрисованные, почти сплошь покрытые татуировками воины с прическами, как лошадиная грива, – каледоны, притены. Так вот кого так ждала Фиэлла! Вот от кого заранее спрятали женщин местные! Но ведь дамнонии, люди старосты Фергуса Макойла, – союзники Рима. И вот, оказывается, привечают тех, кто римлянам далеко не союзник, а, наоборот, враг лютейший! Любопытно, знает ли об этом наместник? Впрочем, его власть не простирается дальше Адрианова вала.
Солнце уже встало, от хижин и деревьев, от башни и дальних холмов протянулись длинные, быстро тающие тени.
Между тем высыпавших на берег каледонов – или кто там они были? – с поклоном встречал староста… и растрепанная Фиэлла! Ха, в тунике Юния ишь как спешила, не успела даже переодеться. Тоже поклонилась, разулыбалась перед здоровенным парнем в ярко-зеленом плаще.
Юний все видел прекрасно – башня находилась в каких-нибудь трех десятках шагов от реки. Даже на лице старосты была хорошо различима улыбка, больше смахивающая на гримасу. Ну а Фиэлла, та, похоже, улыбалась вполне искренне. Интересно, рассказала уже, что с нею случилось? Или рассказывает сейчас. Да, похоже, что так. Тот, в зеленом плаще, небрежно отмахнувшись от старосты, повелительным жестом подозвал своих, что-то коротко приказал им, обернулся…
Рысь едва успел пригнуть голову.
Мад Магройд! Куид Мад Магройд, вожак не вотандинов, притенов! Или, точней сказать, каледонов.
Глава 8 Июнь 229 г. Земли дамнониев Голос священной рощи
Почему Блум испытывал угрызения совести? Потому что, будучи незрел и нетерпелив, он относился без уважения к некоторым обычаям и верованиям.
Мад Магройд… Вот, значит, так! Никакой он не вотандин – каледон! Притен – «разрисованный» варвар! Зачем он появился здесь, догадаться нетрудно. Конечно же, задумал какой-нибудь набег – на тех же вотандинов или селговов. Да, может быть, и на дамнониев, используя предателя-старосту. Фергус Макойл предоставляет притенам убежище, базу. Обычно те грабили прибрежные селенья, но если есть сообщники, у которых можно оставить суда, то почему бы не напасть на тех, кто далеко от моря, на тех, кто никак не ждет лихого пиратского налета! А с Фергусом Мад Магройд, наверное, потом делится частью добычи. Похоже, староста не очень-то доверяет притену, иначе бы не прятал женщин. Женщин… Вот этим-то и стоит воспользоваться! Надавить на старосту, и как можно быстрее. Как бы только узнать, где тайное убежище? Наверное, где-нибудь в лесу или в горах за разрушенной стеной Антонина? Нет, горы, пожалуй что, далеко. Скорее где-нибудь в лесу.
Прибывшие тем временем выставили часовых у курахов и вслед за старостой направились в деревню. Проводив их глазами, Юний, улучив момент, бесшумно спрыгнул с башни и спрятался в желтых кустах дрока, густо разросшегося рядом с рекой. Оставленные караулить суда притены – мускулистые молодые ребята, полуголые, которым одежду заменяли татуировки, покрывающие почти все тело, – лениво переговаривались, искоса посматривая на курахи. Впрочем, скоро смотреть перестали – кому здесь были нужны их суда?