Легион Грома

Николс Стэн

— А сейчас вперед, — приказал Лекманн.

Путешествие возобновилось, только теперь охотники за удачей не сводили с Коиллы глаз.

Через девять-десять поворотов они оказались в восточном квартале. Улицы здесь были еще уже и еще больше запружены народом. Квартал представлял собой лабиринт, для неискушенного гостя почти непроходимый.

Они стояли на углу улицы, Лекманн пытался сориентироваться. В этот момент внимание Коиллы привлекла высокая фигура. Через два-три дома от них фигура двигалась сквозь толпу. Как и накануне, когда Коилле показалось, что она видит орков, видение

было столь же мимолетно. Однако фигура напомнила ей Серафима, человека-сказителя, того самого, кого они встретили на равнине. Он сказал тогда, что едет из Хеклоу. С какой стати ему возвращаться? Коилла решила, что ошиблась. В конце концов, это вполне возможно, ведь все люди для нее — на одно лицо.

Потом опять пустились в путь. Лекманн привел их в самое сердце квартала, в место, где вились и сплетались зажатые высокими стенами проулки. После мучительно долгого хождения по тенистому — и значительно менее людному — лабиринту они вышли в начало улицы. В противоположном конце ее, несколько в стороне от дороги, стояло здание, которое было когда-то белым и красивым. Теперь оно осыпалось и полуразрушилось. Несколько окон были разбиты, единственную дверь обили железом.

Лекманн приказал Блаану постучать, потом локтем оттолкнул его в сторону. Прождав целую минуту, они собрались стучать снова, когда открылся дверной глазок. Желтоватый глаз внимательно изучал их, однако не было сказано ни слова.

— Мы к Разат-Кигу, — объявил Лекманн. Ответа не последовало.

— Меня зовут Мика Лекманн, — добавил он. Бестелесный глаз продолжал рассматривать гостей.

— Один общий друг просветил меня, — продолжал объяснять Лекманн, терпение которого уже начало истощаться. — Он сказал, меня будут ждать.

Молчаливое наблюдение продолжалось еще несколько мгновений, после чего глазок закрыли.

— Не слишком-то дружелюбно нас здесь встречают, — заметил Блаан.

— Да ведь у них и бизнес не слишком дружелюбный, — напомнил Лекманн.

Раздался грохот замков, после чего дверь приоткрылась. Толкнув вперед Коиллу, Лекманн с Блааном вошли внутрь.

Один гоблин встретил их. Второй закрыл дверь и запер засовы.

Гоблины напоминали собой скелеты. Зеленая бугристая плоть у них была так туго натянута, что напоминала пергамент. Ключицы выдавались, и создавалось впечатление, что гоблины слегка горбаты. Но нехватка жира компенсировалась избытком жил: они были сильными, проворными существами.

Головы у них были яйцеобразные и безволосые. Глаза маленькие и опухшие, рты представляли собой прорези, обрамленные похожими на куски резины губами. Носы сплюснутые, с дырочками-ноздрями; уши большие и похожие на большие капли; глаза — с желтушными орбитами и черными радужками. Оба гоблина были вооружены длинными толстыми дубинками-булавами, утыканными железными штырями.

В просторной комнате за спиной у них находились еще семь-восемь тварей с такими же гранитными лицами.

На уровне груди человека вдоль противоположной стены шла деревянная платформа. На ней валялись рассыпанные коврики и подушки. Посередине платформы располагался резной стул с высокой спинкой. По обе стороны от стула стояли стражники.

На стуле

восседал еще один гоблин. В отличие от остальных, одетых в кольчугу и кожу, этот был облачен в расшитые драгоценностями шелка. Вялым когтем он удерживал трубку, ведущую к кальяну. Кальян испускал струйки белого дыма.

— Я Разат-Киг, — представился гоблин. Он говорил с присвистом. — Твое имя мне сообщили. — Он бросил оценивающий взгляд на Коиллу. — Насколько я понимаю, вы предлагаете товар.

— Да, предлагаем, — отвечал Лекманн тоном, сочащимся фальшивой искренностью.

Разат-Киг сделал рукой повелительный жест:

— Подойдите.

Лекманн подтолкнул Коиллу, и все трое подошли к невысокой лесенке у края помоста. Их сопровождала пара телохранителей Разат-Кига. Когда приблизились к трону, Лекманн кивком дал Блаану приказ держать Коиллу покрепче, и тот остановил ее на безопасном расстоянии от работорговца.

Разат-Киг предложил Лекманну кальян.

— Что это, кристаллы?

— Нет, мой друг, я предпочитаю более острые удовольствия. Это чистый лаш. Лекманн побледнел.

— Э-э… нет, спасибо. Я стараюсь держаться подальше от сильных наркотиков. Привычка, знаете ли, формируется, и все такое…

— Разумеется. Однако я могу себе позволить это небольшое баловство. — Хозяин глубоко затянулся. Когда он выдохнул сильно пахнущее облако дыма, глаза у него стали еще более стеклянистыми. — Ладно, к делу. Давайте обследуем товар, — он лениво кивнул в сторону одного из своих подчиненных.

Тот оставил место рядом с троном и засеменил к женщине-орку. Пока Блаан крепко держал Коиллу, гоблин ее облапывал. Жал мышцы на руках, похлопывал по ногам, смотрел в глаза.

— Вот увидите, она шустрая, как блоха, — заметил Лекманн, подбавляя в свой тон еще и толику искренности.

Гоблин грубо открыл Коилле рот и стал изучать ее зубы.

— Я тебе не кобыла! — огрызнулась та.

— Слегка брыкается, — сказал Лекманн.

— В таком случае ее обломают, — отвечал Разат-Киг. — Бывало такое и раньше.

Приспешник работорговца закончил изучать Коиллу и кивнул Разат-Кигу.

— Похоже, ваш товар приемлем, Мика Лекманн, — с присвистом произнес работорговец. — Теперь давайте обсудим вопрос оплаты.

Пока они торговались, Коилла осмотрела помещение. Единственная дверь, забранные решетками окна, не говоря уже о мертвой хватке, которой держал ее Блаан, — все это быстро убедило ее, что другого выхода, кроме как выжидать, нет.

В конце концов Лекманн с работорговцем сговорились. На весьма крупной сумме. Коилла не знала, следует ли ей этим гордиться.

— Значит, договорились, — заключил Разат-Киг. — Когда вам будет удобно вернуться за деньгами?

Эта фраза захватила Лекманна врасплох.

— Вернуться? Что вы имеете в виду?

— Не думаете же вы, что я держу такие суммы здесь?

— Ну что ж… И как быстро вы сможете ее достать?

— Скажем, через четыре часа. Пойдет?

— Четыре часа? Это чертовски долго…

— В таком случае, вы, может быть, предпочтете договариваться с другим агентом? Охотник за удачей вздохнул:

— Ну хорошо, Разат-Киг, четыре часа. Но ни минутой дольше.