Легион Грома

Николс Стэн

— Ей нечего сказать на эту тему! — поторопился вмешаться Лекманн. — К тому же она орк, так что сумеет о себе позаботиться.

— Главное, верьте им, — пробормотала Коилла. Рассказчик историй пригляделся к заматерелым, злобным лицам охотников за удачей.

— Я просто наберу воды и отправлюсь своей дорогой.

— Тебе придется заплатить, — решил Лекманн.

— Я не знал, что этот ручей кому-то принадлежит.

— Сейчас он принадлежит нам. Девять десятых собственности.

— Я же говорил, у меня ничего нет.

— Ты рассказываешь истории, вот и

расскажи одну. Если нам понравится, ты присоединишься к своему коню и напьешься.

— А если не понравится? Лекманн пожал плечами.

— Ну что ж, истории — моя валюта. Почему бы и нет?

— Только не рассказывай какой-нибудь бред, предназначенный для запугивания идиотов, — пробурчал Аулэй. — Вроде этих песен, которые распевают феи, про троллей, пожирающих детей, или про дела чудища Слуфа. Вы, словоплеты, все одинаковы.

— Нет, я хотел рассказать о другом.

— О чем же?

— Вы говорили об Уни. Я подумал, что могу рассказать вам одну из их легенд.

— О, только не это! Только не религиозную ерунду.

— То да, то нет!.. Вы хотите слушать или не хотите?

— Ладно, давай, — вздохнул Лекманн. — Хотя надеюсь, в горле у тебя не слишком пересохло от жажды.

— Как и большинство людей, вы считаете Уни узколобыми, ограниченными фанатиками.

— Да уж как пить дать, считаем.

— И когда дело касается большинства из них, не ошибаетесь. Среди них ужасающее количество зилотов. И все же такие не все. Некоторые даже способны увидеть забавную сторону собственных убеждений.

— Что-то не верится.

— И все же это так. Если отбросить веру, вцепившуюся в них мертвой хваткой, они такие же простые, обыкновенные люди, как вы или я. И это проявляется в историях, которые они иной раз рассказывают. Прошу обратить внимание, что эти истории они рассказывают тайно. Потом люди пересказывают их друг другу, и некоторые доходят до меня.

— Так ты начнешь когда-нибудь?

— Вы знаете, во что верят Уни? Хотя бы в общих чертах?

— Немного представляем.

— В таком случае, вам, наверное, известно, что сказано в их священных книгах. Там рассказывается, что Бог положил начало человеческому роду, создав одного мужчину, Адемниуса, и одну женщину, Эвелин.

Аулэй ухмыльнулся:

— Мне бы одной не хватило.

— Да знаем мы это все, — нетерпеливо произнес Лекманн. — Думаешь, перед тобой невежи? Серафим проигнорировал их замечания.

— У ни верят, что в первые дни после творения Бог говорил непосредственно с Адемниусом. Он объяснял ему свои замыслы, рассказывал, какие надежды возлагает на созданную Им жизнь. Итак, однажды Бог пришел к Адемниусу и сказал: «У меня есть для тебя две хорошие новости и одна плохая. Что бы ты хотел услышать в первую очередь?» — «Сначала я хотел бы узнать хорошие новости, Господи», — отвечал Адемниус. «Ну что ж, — согласился Бог, — пожалуйста. Первая хорошая новость заключается в том, что Я создал для тебя удивительный орган. Называется мозгом. С его помощью ты сможешь думать, учиться и делать всякие умные вещи». — «Спасибо Тебе, Господи», — поблагодарил Адемниус. «Вторая

хорошая новость, — продолжал Господь, — заключается в том, что Я создал для тебя удивительный орган под названием пенис».

Охотники за удачей принялись ухмыляться. Аулэй пихнул Блаана в толстый бок.

— «С его помощью ты будешь сам получать удовольствие и доставлять его Эвелин, — продолжал Бог, — и вы будете делать детей, которые заселят этот замечательный мир, что Я для вас создал». — «Прекрасные новости, — отвечал Адемниус. — А какая плохая новость?» — «Ты не сможешь использовать и то и другое одновременно», — отвечал Бог.

Последовало несколько мгновений молчания, в течение которых до охотников за удачей доходил смысл, после чего они разразились грубым хохотом. Хотя Коилле показалось, что до Блаана так и не дошло.

— Это не столько история, сколько небольшая шутка, — сказал Серафим. — Но я рад, что она заслужила ваше одобрение.

— История отличная, — согласился Лекманн. — И главное, правдивая.

— Я уже упоминал, что в таком случае принято вознаграждать рассказчика мелкой монетой или как-то иначе выражать свою благодарность.

Троица разом посерьезнела.

Лицо Лекманна задергалось от злости.

— Теперь ты все испортил.

— Мы считали, что, рассказывая историю, ты платишь нам, — добавил Аулэй.

— Я уже говорил, у меня ничего нет. Блаан мерзко заулыбался:

— Когда мы с тобой разберемся, у тебя останется еще меньше.

Аулэй произвел быструю инвентаризацию:

— У тебя есть конь, хорошие сапоги, вычурный плащ. А может, чтобы бы ты ни говорил, еще и кошелек.

— Не говоря уж о том, что ты слишком много о нас узнал, — заключил Лекманн.

Атмосфера угрозы сгустилась. Тем не менее Коилла почему-то была уверена, что бродячий рассказчик совершенно не испуган. Хотя он наверняка не хуже нее понимал, что этим бандитам убить ничего не стоит.

Ее внимание привлекла движущаяся в отдалении точка. На какое-то мгновение в ней зарделся огонек надежды. Но потом, разглядев хорошенько, она поняла, что избавления ждать не приходится.

Серафим ничего не заметил. Охотники за удачей — тоже. Лекманн с воздетым мечом надвигался на рассказчика. Остальные двое следовали за ним.

— Мы здесь не одни, — сказала Коилла.

Остановившись, бандиты посмотрели на нее, потом проследили за ее взглядом.

Впереди показалась большая группа всадников. Всадники медленно перемещались с востока на юго-запад. Если они будут так двигаться и дальше, то вскоре окажутся у ручья.

Аул эй сложил ладонь козырьком над глазами.

— Кто они, Мика?

— Люди. Одеты, насколько я могу видеть, в черное. Знаете, что я думаю? Это люди Хоброу. Эти… Как там они себя называют?

— Хранители?..

— Во-во… Черт, надо сматываться! Гривер, отвечаешь за орка. Джабез, за лошадей.

Блаан не шевельнулся. Разинув рот, он смотрел на всадников.

— Ты думаешь, Мика, у них нет чувства юмора?

— Нет! Отвязывай лошадей!

— А чужак?

Серафим уже ехал на запад.