Легенды народа дэвир

Парфенова Анастасия Геннадьевна

— Околдован ты, витязь, — пересохшими губами шептала она. — Княгиня, в коварстве своём, обманом вырвала клятву, обманом заманила на службу.

Возразил ей Айдар:

— Нет обмана в той службе: держит слово владычица лана Аспис. — И добавил: — О желаньях моих княгиня, принимая присягу, меня расспросила.

Посмотрела на него дева степей

Хутулан и поняла, что сама она, добиваясь у отца разрешенья на брак, узнать планы счастливейшего из женихов посчитала излишним. И ещё поняла, что Айдар никогда её не любил — и, наверное, никогда уже не полюбит. Видел витязь в ней сначала лишь ханскую дочь, а потом лишь умелого стойкого воина.

Хутулан развернулась. И молча ушла. Побрела сквозь поблёкшую прелесть подводного сада.

Острой болью отдавался в висках каждый шаг, и расплывались перед глазами дорожки, но вышла дочь степей к огромным воротам и поднесла к ним сияющий зарёй дар княгини. Брызнули из-под яшмовых створок солнечные лучи, и распахнулись тяжёлые створки в рассветную степь. Бросилась вперёд Хутулан и шагом одним перенеслась из холодных глубин на открытые ветру равнины.

В тот миг, как пересекала она невидимую эту черту, вспыхнула жемчужина-ключ и рассыпалась пеплом прямо в ладонях. Поняла тогда Хутулан, что княжий дар открывал путь только для одного. Что, уговори она жениха возвратиться домой, сама осталась бы навсегда в подводном воинстве керов.

Потому что каждый воин в битвах их на счету. Потому что покинуть ту службу можно, лишь оставив за спиной надёжную смену.

Рассмеялась тогда Хутулан. Упала в иссушенную летом траву. И, не выдержав, наконец, разрыдалась.

Долго ль, коротко ли длился тот час, но осушило её слёзы жаркое солнце, оставив в душе пустоту да глухую тревогу. Сидела Хутулан на тёплой земле, смотрела на бег облаков и вспоминала оставленные за спиною дороги.

Вдруг закрыла небо тень от стремительных крыльев, и запели, торжествуя, ветра. Хлёстким вихрем спикировал вниз ясный солнечный сокол, облетел

вокруг девы степей, задевая пером высокое многотравье.

Посмотрела на него Хутулан, и многое ей стало понятно.

— Встань уж, добрый молодец, передо мной, — сказала она. — Сколько прятаться тебе за перьями птицы?

Ударился тогда сокол о землю, и поднялся на его месте царевич Йерден. Вгляделась Хутулан в лицо его, резкое, точно у небесного хищника, тело сухое, по-птичьи поджарое. Подивилась, как же была слепа, как могла не замечать того, что никто и не прятал.

— Сколь уверен был ты в ответе Айдара, — горько сказала она, — раз не побоялся отпустить меня даже в логово керов!

— Был уверен я лишь в гордости твоей, Хутулан, — был ответ, — в гордости и в несгибаемой воле.

— Ну а если б решила я остаться в Ланке морской? Если б выбрала службу и вечную битву?

— Я, — с достоинством заметил Йерден, — был уверен ещё и в подводной княгине лана Аспис. Уж соперниц та в доме своём отродясь не терпела!

Хмыкнула про себя Хутулан. Но правоту его всё же признала.

— Что же скажут, — тихо спросила она, — что скажут мне дома теперь, коль вернусь я одна, без того, за кем уходила?

— Что б ни сказали, отвечу я им: судьба твоя с тем, кто поддерживал да помогал, а не с тем, кто о суженой вовсе не думал!

Посмотрела тогда Хутулан в золотые глаза и решила: ошибки повторять ей не след. Чем угадывать, лучше сказать всё словами!

— Возьмёшь ли ты, солнечный царевич дэвир, в жёны меня, Хутулан, дочь Великого хана?

— Возьму, дева степей! — рассмеялся Йерден. — Возьму, коли ты сама за меня пойти согласишься!

Подхватил тогда ясный сокол на руки невесту свою, птицей солнечной обернулся да унёс её в далёкое царство дэвир, праздновать развесёлую свадьбу.

Санкт-Петербург, июль 2020