Легенда
Шрифт:
— Лишнее, — выставил я открытую ладонь, показывая добрые намерения. — Мы пришли сюда не сражаться, а расследовать, что случилось.
— Мы спартанцу отвечать ничего не будем! — крикнул один из мальчишек.
— Вы и так уже ответили, — решил съязвить командир десятки.
— Ой… — растерялся всё тот же мальчишка, на миг опустил щит, но быстро спохватился и прикрылся круглым куском металла.
— Тяжело, наверное, — присел я на колено, чтобы видеть глаза мальчишек. — И страшно. Сколько вас тут?
Вопрос скорее с подвохом. Я уже сосчитал точное количество людей: сорок три нормальных, здоровых,
— Около сотни, — ответил уже второй, и, по сути, он был прав, если еще трупы добавить к той численности, что у них есть на данный момент.
— Опустите оружие, — спокойным голосом, даже менторским, продолжил говорить я. — Даже если вы двое кинетесь в бой, что вы сделаете против одного полубога и десятка профессионалов, которые прошли через десятки сражений и видели столько в этом мире, что двое вооруженных мальчишек для них — сущая мелочь?
И они только подтвердят мои слова. Война — грязная игра изначально. Да, все мы стараемся вести себя благородно, держать всех в узде правил, контролировать. Но всё равно внимания вообще на всех не хватает. И получается порой так, что кто-то из бойцов входит в кураж… и начинает резать, например, вообще всех. Ну или насиловать захваченных после битвы женщин. К слову, у нас было два правила. Если это произошло, то либо человек подвергался наказанию, либо перед богами должен поклясться, что будет жить с ней всегда. А если вдруг она умрет насильственной смертью, то умрет и этот боец. Удивительно, но факт: после пары примеров работало практически безотказно. Только самые любвеобильные старались таким образом найти себе жен. Часто это печально заканчивалось.
Но не об этом сейчас.
— Ну так что? — смотрел я им в глаза. — Я могу помочь вашим раненым, вы сможете захоронить своих погибших. Мы сюда прибыли не сражаться, но готовы дать бой, если на нас нападут. Решайте.
— Икар, — посмотрел один на второго. — Сбегай к Фели, пускай она решит.
И тут же один из них убежал, после чего через пяток минут вернулся. Мы всё это время молча стояли и ждали развязки, которая оказалась весьма интересной. Показалась женщина. И она была буквально в ярости, дикой, необузданной. В руке был какой-то странный, волнистый, словно змея, клинок, которым она тут же замахнулась и попыталась прикончить именно меня. Но конечно же не смогла. Я просто поймал ее руку за запястье.
— Вы убили моего мужа! — воскликнула она. — Он из-за вас погиб в Марафоне! Вы уничтожили мой дом!
— И мне искренне жаль, что так вообще произошло, — максимально спокойно говорил я, продолжая держать руку женщины, ибо она не оставляла попыток вырваться и всё еще хотела нанести мне удар. — Эта война произошла из-за того, что людей обманывали — и нас, и вас. Одни боги решили подменить собой других, из-за чего всё и началось. Культ просто не позволил миру быть, он сам проявил агрессию. А мы ответили, из-за чего Марафон, а потом и Афины пали. Но мы пришли не воевать.
— А что тогда?! Добивать тех, кто сбежал от вашей тирании?!
— Будь почтительней к будущему царю! — внезапно выпалил один из бойцов за моей спиной.
И вот тут безумие буквально захлестнуло женщину. Она делала всё, лишь
— Ударьте умника по голове за то, что такое выпалил, — вздохнул я и тут же услышал металлический гул и тихое ржание мужиков. — Я не царь. И пока не планирую им становиться. Но, как и сказал, я пришел сюда с миром. Поговорить. И предложить помощь. Как и сказал, мы тоже потеряли многих братьев и сестер на этой войне, нового кровопролития мы не хотим.
— А что же вам надо от нас?.. — расслабилась женщина, буквально обмякла.
— Просто хотим помочь вам, а в ответ услышать ответы на несколько вопросов, то-то и всего, — пожал я плечами.
— И как же вы поможете? — с неверьем, но с толикой, вот буквально с каплей надежды в глазах задала она этот вопрос.
— Магией, — дернул я плечом и тут же активировал самоисцеление.
У женщины было несколько ранений, которые уже начинали воспаляться, доставляли ей дискомфорт. Но они у нее моментально зажили, что позволило ей тут же понять, что не наврал. Даже у мальчишек что-то встало на места: со стороны одного послышался звонкий хруст, легкое вскрикивание, а потом удивление, что сустав локтя не болит.
Женщина сидела и моргала, отрешенно смотря в одну точку. И причины были. Пришли те, кто вторгся в их родной город. Пришли, казалось, с оружием, готовые убивать, но они помогали. И это, видимо, ломало вообще все шаблоны в ее голове. Но она в итоге смогла взять себя в руки, встала на ноги, внимательно осмотрела меня.
— Слышала, что спартанские полубоги только зло творить умеют, — шепотом проговорила она. — Это настойчиво нам всем рассказывали. Что вы своей магией только уничтожаете…
— Как видишь, и созидаем, — повел я свободной рукой в сторону. — И готов поставить на ноги всех, кому тут требуется помощь. Мертвых, увы, поднять не смогу. Даже моя супруга, дочь Асклепия, уже не способна на это. Только сын Аида может, но то будет уже другая жизнь, точнее, не жизнь. И нет у нас в строю сына Аида, увы.
Хотя на самом деле его присутствие здорово бы усилило нас. Но кто-то должен следить за могилами полубогов на мысе.
Несколько минут сомнений, после чего женщина приказала мальчишкам опустить оружие, а меня повела дальше по пещерам. Попросила пройти одного, чтобы люди из-за вооруженного отряда не нервничали. Я не переживал, даже если все, кто еще способен драться, нападут на меня, я отобьюсь, так что приказал своим бойцам идти к выходу и там ждать.
— А что вообще произошло? — выйдя из первого тупика пещеры, где вылечил сразу троих, уточнил я у старшей.
— Мы бежали буквально перед вашей атакой… в самый последний момент… и видели, какая битва разгорелась за город…
Апатия накрыла женщину. Ей это давалось на самом деле тяжело, но я ее не винил. Я там был. Я участвовал в той битве, по сути, из-за меня и моего отряда и получилась та операция стремительной и с наименьшими разрушениями. По факту, мы могли буквально город стереть в порошок. Но не стали же. Не стали. Но кому-то всё равно не повезло. Сопутствующие потери, увы. Жаль, но они будут на войне всегда.