Легенда
Шрифт:
— А как же дети? — ахнула Долорес, которую все еще поддерживал муж.
— Приводите и их, я буду платить им как дегустаторам. Мне бы очень хотелось написать книгу кулинарных рецептов для детей. Давайте же, не теряйте времени!
В полном замешательстве Мануэль и его жена последовали за Кэди в библиотеку.
Глава 13
Когда Коул въехал в Ледженд, он решил, что за десять дней его отсутствия город превратился в город-призрак. Первой его мыслью было то, что вернулись люди Харвуда и всех убили. Но если бы такое произошло, повсюду видны были бы следы кровопролития. Коул
Если это не резня, то, может быть, всех выкосила оспа? Или, может быть…
Он не мог придумать ничего другого, что могло бы произойти одновременно со всеми, но жутковатая пустынность города заставляла его нервничать. Случилось нечто ужасное. Определенно. И все же он не видел никаких следов несчастья: не было сожженных домов, навстречу не попалось ни одного человека с печальным выражением лица.
Перед ним лежал опустевший город, и не было никакой подсказки, что же произошло.
— Есть здесь кто-нибудь? — закричал Коул, но его голос эхом отразился от стен пустых домов и вернулся к нему. Спешившись, Коул привязал коня и вошел в одну из лавок, и здесь его постиг очередной шок. Две трети полок оказались пусты. Одежда по-прежнему спокойно висела на вешалках, как обычно, выстроились в ряд сапоги, но полки в той части, где торговали продуктами, были совершенно пусты! Не осталось ни единой консервной банки. Даже «загадочные» банки, которые когда-то свалились в реку и с них смыло наклейки, в соответствии со своим прозвищем загадочно исчезли! Отсутствовали банки с крекерами и с соленьями, которые прежде громоздились на прилавке.
Коул снова вышел на улицу и пошел дальше. Прачечная оказалась пуста, в креслах у парикмахера не было клиентов, перед складом стоял неразгруженный вагон с серебряной рудой, но лошади были выпряжены и впереди не было возницы.
Чем больше он видел, тем больше начинал волноваться. Коул побежал. В конюшне не было лошадей, пуст был городской пансион. Никого не оказалось ни в конторе местной газеты, ни на телеграфе. Даже в кафе-мороженом было пусто, впрочем, и еды здесь не было тоже. А в льдохранилище позади кафе не оказалось ни молока, ни сливок. Даже лед пропал!
Он пересек Границу Джорданов и побежал в сторону Райской тропы, но обнаружил только, что и церковь, и библиотека пусты, как и все остальное в городе.
— Кэди, — прошептал он, охваченный страхом. Что бы ни случилось с жителями этого города, то же самое должно было произойти с ней! Резко повернувшись, он бросился вниз по улице, возвращаясь за лошадью. Он должен спасти Кэди!
Коул просто ослеп от ужаса, поэтому когда наткнулся на Нэда Уоллеса, то даже его не заметил. От столкновения оба они упали, бочонок с пивом с грохотом сорвался с плеча Нэда, и его содержимое расплескалось по мостовой.
— Посмотри, что ты наделал! — завопил Нэд. — Кэди было необходимо это пиво! Что я Теперь ей скажу? Проклятье! Не думаю, что там осталась хотя бы одна полная бочка.
Коул сильно ударился о коновязь, к тому же за последние дни он получил несколько ран, так что ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. К тому времени, когда сознание Коула прояснилось, Нэд уже вернулся в салун.
Коул распахнул двустворчатые двери, но Нэда нигде не было видно.
— Что за чертовщина здесь
Ответа он не получил, но в глубине послышался какой-то шум.
В салуне была задняя комната, в которой обычно хранились полные бутылки и бочонки. Сейчас почти все полки оказались пусты. Люк в подпол, о существовании которого Коул даже не подозревал, был откинут, и внизу Коул заметил огонек. Не теряя времени, он спустился по ступенькам и увидел Нэда, который метался между пустыми деревянными бочками и с каждой секундой все больше приходил в отчаяние.
— Это была последняя, — сердито заключил Нэд. — Ну что теперь будет делать Кэди? Сегодня день пасты, и она хотела приготовить соус из пива и сметаны. Как, черт побери, она теперь это сделает?
Нэд прервал свои причитания и уставился на Коула так, словно тот совершил смертный грех.
— Думаю, мне придется ей все объяснить, — недовольно проворчал Нэд и пошел мимо Коула к лестнице.
Коул, пораженный настолько, что не мог пошевелиться, смотрел на лестницу не мигая.
— Что за чертовщина эта «паста»? — Выдохнул он, схватил фонарь, который оставил Нэд, и тоже полез наверх.
Он догнал Нэда на выходе из задней двери салуна.
— Клянусь всеми святыми, Уоллес, если ты не скажешь, что здесь происходит, я…
— Что ты? — со злостью поинтересовался Нэд. — Заставишь меня пропустить день пасты? Сладкий мескит уже готов, и я отвечаю за то, чтобы варить в сахаре фиалки, а Хуан говорит, что я еще должен сегодня следить за тем, как второй раз поднимается тесто для сдобных булочек, и…
Он замолчал, потому что Коул прижал его к стене и приставил к горлу нож.
— Никуда ты не пойдешь. Ты сейчас же сядешь и все мне расскажешь. Ты меня понял? Если хочешь еще когда-нибудь увидеть этого Пасту, делай, что я тебе говорю.
Нэд с недовольством посмотрел на Коула, потом пробормотал что-то про то, что паста вовсе не человек, а Коул, вероятно, не в состоянии отличить слоеное тесто от сдобного, но все-таки вернулся в салун и сел. Вынув из большого кармана часы, он раскрыл их и положил перед собой на стол.
— Десять минут, больше уделить не могу.
— Ты можешь уделить мне столько времени, сколько будет необходимо. Я хочу знать все, что здесь происходит. И для начала скажи мне, куда все делись.
Нэд хотел было подняться.
— А почему бы тебе не пойти к Кэди и не посмотреть самому? Таким образом мы не будем больше терять времени.
Коулу пришлось сосчитать до десяти, чтобы взять себя в руки, прежде чем он смог говорить.
— А «к Кэди» — это куда?
— На ранчо Джорданов, знаешь это… — Нэд замолчал, потому что только что, похоже, осознал, с кем разговаривает. Снова сев, он тяжело вздохнул. — За те дни, что тебя не было, кое-что произошло.
— Я почему-то так и подумал, когда минут двадцать назад въехал в город. Итак, ты расскажешь мне, что именно произошло? — Коул решил, что, если Кэди грозит опасность, лучше знать, какая именно, чтобы спланировать, как ее спасти. С того момента, когда он въехал в город, Коул готовил себя ко всему: природной катастрофе, болезни, резне и даже к тому, что вернулась египетская чума. Однако он оказался совершенно не готов услышать историю, которую поведал ему Нэд Уоллес, сначала напряженно, а потом со все возрастающим удовольствием, наблюдая за тем, как изменялось выражение лица Коула, как расширялись его глаза и как все шире и шире открывался у него рот с каждым новым словом Нэда.