Легенда
Шрифт:
— Если бы ты меня любил, ты помог бы мне сделать то, что я хочу. Ты, Коул Джордан, ужасно эгоистичный человек.
— Если под этим ты подразумеваешь, что я хочу, чтобы ты осталась со мной, и что я готов на все, чтобы удержать мою жену рядом со мной, то — да, я эгоистичен. В том, что касается тебя, мисс Лонг, я мог бы стать самым эгоистичным человеком из всех живых.
— Может, это и есть ключ?
— Какой ключ? — не понял он.
— Что ты живой. Не думаешь ли ты, что, если я вколю один из твоих ножичков в твое эгоистичное маленькое сердце, скала откроется
— Ты можешь попробовать, — добродушно предложил он.
Кэди с отчаянием всплеснула руками.
— Ну что я теперь буду делать? — Она обращалась в основном к себе самой.
— Счастливо жить рядом со мной? — предположил он.
Кэди бросила на него только один взгляд.
— Понятно. Хочешь завтра снова попробовать?
— Ты не оставил мне другого выбора, — она пошла к лошади, но потом обернулась. — Я хочу, чтобы ты поклялся мне всеми святыми. Ты должен дать мне клятву, что поможешь мне попасть домой.
Глаза Коула заблестели.
— О да, конечно. Я помогу тебе попасть домой.
Он согласился слишком поспешно.
— Что ты задумал?
— Кэди, любимая моя женушка, уже поздно, и ты, вероятно, устала. Как насчет того, чтобы искупаться в медной ванне и лечь спать на пуховой перине с чистыми простынями?
Кэди открыла было рот, чтобы рассказать, что он может делать «со своими чистыми простынями», но поняла, что усталые мышцы заставят ее пожалеть об этих словах, так что она только спросила:
— С полотенцем?
— Которое будет согрето у огня.
— Я тебя ненавижу, — прошептала Кэди. Коул усмехнулся.
— Вижу, что так и есть, — с этими словами он сгреб ее в охапку, усадил в седло, сам сел у нее за спиной и поехал по дорожке, которой Кэди прежде не видела.
Несмотря на то, что она была на него ужасно сердита, она не удержалась и спросила:
— Ты его видел?
Когда Коул не ответил, она попыталась разъяснить:
— У прохода. Ты видел всадника на коне? Достаточно было на него взглянуть, чтобы понять: он никого не видел.
Со вздохом Кэди отвернулась и стала снова смотреть на дорогу.
Глава 12
Кэди с неохотой просыпалась, разбуженная звуками голосов, особенно, высоких, женских. Некоторое время ей еще казалось, что она спит, потому что ее обволакивал какой-то теплый кокон из одеял.
— Сеньора Джордан, — услышала она мужской голос. — Сеньора Джордан, они пришли повидать вас.
Кэди с трудом выбралась из опутавшего ее кокона и обнаружила, что лежит на невероятно мягкой пуховой перине, настолько мягкой, что, казалось, она вот-вот утонет в ней. Кэди выхватила из-под головы пару подушек и швырнула их на пол, причем подушки оказались настолько легкими, что не издали ни малейшего звука при падении. После этого Кэди удалось наконец сесть. Это было нелегко, так как каждое движение заставляло ее тонуть все глубже в этом нежном облаке.
— Я иду, — отозвалась она на призыв невидимого посетителя,
Сколько же гусей отдали свои жизни ради этой постели? — проворчала Кэди и огляделась, чтобы понять, кто же к ней обращается.
Перед ней стоял старик, лицо которого испещрили морщинами возраст и непогода. Он смотрел на Кэди с большим интересом.
— Да? — спросила она. — В чем дело?
Между этими двумя вопросами ей пришлось поработать кулаками, чтобы хоть как-то умять пышную перину, однако можно было подумать, что под ней каравай, который поднимается на горячей печи.
Старик усмехнулся, наблюдая за ее борьбой с периной.
— Городские дамы пришли, чтобы рассказать вам все о мальчике.
— О ком? — Попытка заговорить обернулась новым падением на перину, поэтому Кэди снова пришлось подниматься, чтобы выглядеть более-менее прилично. Честно говоря, она не слишком хорошо помнила прошлую ночь. Коул пообещал ей ванну и постель, и она смутно помнила горячую воду и первое прикосновение к мягким матрасам. — О мальчике? — переспросила она.
— О Коуле Джордане, — пояснил старик. — Вы ведь сеньора Джордан?
— Да, думаю, да, — согласилась она, улыбаясь тому, что старик назвал Коула «мальчиком». — А вы, насколько я могу догадаться, Мануэль. — Кэди пару раз сильно ударила кулаками по перине и осмотрелась. Это был дом не бедного человека. Одна только спальня оказалась больше по размеру, чем вся ее квартира, а тяжелая мебель из красного дерева стоила, пожалуй, целое состояние. Стены были обтянуты бледно-голубой тканью, насколько могла судить Кэди, дамасским шелком, а над туалетным столиком висело такое зеркало, словно его привезли из парижского Оперного театра.
Не успела Кэди рта раскрыть, чтобы ответить Мануэлю, как он распахнул дверь у себя за спиной, и комната наполнилась болтовней женщин, которые толкались и пихались, пытаясь каждая первой добраться до кровати.
Они говорили все разом, но на какое-то мгновение Кэди потеряла способность их слышать, потому что во все глаза рассматривала их наряды. С точки зрения эпохи, в которой женщины, кажется, не носили ничего, кроме черного, а украшали себя исключительно безвкусными маленькими сережками и бусиками, эти дамы могли показаться ослепительными.
Их платья были расшиты бахромой, сверкали украшениями и пуговицами из фальшивых бриллиантов, на шляпках колыхались перышки, спускающиеся прямо на лица. Шотландка, набивная ткань и драп самых невероятных цветов. Кэди замерла, не в силах пошевелиться. Она только моргала и рассматривала пятерых посетительниц.
— ..и мы подумали, что вы должны знать, за какого человека вы вышли замуж, — закончила речь одна из женщин.
Кэди поняла, что пропустила мимо ушей целый рассказ, и очень об этом пожалела, потому что ей хотелось бы послушать, что же за человек Коул Джордан.