Легенда о Льюке
Шрифт:
— Марахагга! Шлариссс! Ко, Шлариссс!
Колл с трудом повернул голову в сторону Бью:
— Может быть, ты как-нибудь неудачно выразился, приятель? Чего это они так разорались?
Заяц возмутился:
— Неудачно выразился? Я? Ну уж нет! Врожденное чувство такта — это семейное свойство всех Косфортингамов. Повиси-ка пока, а я перекинусь словцом-другим с этой дамой на предмет того, чтобы освободить нас от этих веревок, будь они неладны! Эй, уважаемая, не пошлете ли парочку ваших остолопов, чтобы они развязали меня и моих стойких товарищей? Может, вам и по душе болтаться здесь без дела, извините за
Не обратив на просьбу зайца никакого внимания, ласка опять согнулась и стала чертить скипетром на полу пещеры какие-то магические узоры. А крысоподобные существа все указывали на пленников и ныли:
— Ко Шларисс! Раббатума! Шларисс иииох!
У Денно на носу выступил пот:
— Фу-ты, я тут скоро поджарюсь!
Дьюлам прикрыл глаза, пытаясь прогнать от себя страшные мысли:
— Поосторожнее со словами, приятель! Ты можешь подать им идею. Вполне возможно, что они плотоядные.
Те, что плясали на барабанах, убежали и быстро смешались с остальными. Ласка что-то бросила в костер, и пламя приобрело зеленый цвет. Потом она подошла к барабанам и, постукивая то по одному, то по другому своим скипетром, пронзительно заверещала:
— Шларисс! Шларисс! Шларисс!
Бью, со свойственными ему оптимизмом и сообразительностью, предположил:
— Знаете, я, конечно, не знаком с их наречием, но бьюсь об заклад, «Шларисс» — это что-то вроде приветствия, ну как «Здравствуйте!» или «Добрый вечер!». Может быть, с нашей стороны невежливо не ответить тем же. Послушайте, госпожа, и вам тоже шлариссс! Шлариссс! Ну как?
И тут из дыры, скрытой между двумя барабанами, возникло нечто, что носило имя Шларисс.
У Бью пересохло во рту от ужаса — даже он не был готов к такому. Это оказалась змея с ярко-зеленой огромной головой. Она медленно выползала, сворачиваясь нескончаемыми скользкими кольцами. Ее трепещущий язык то высовывался, то прятался, глаза горели подобно двум бриллиантам, символам зла. Зеленое с черным тело улеглось наконец несколькими петлями, одна поверх другой, и всю эту пирамиду увенчала плоская голова рептилии. Ласка, стоя по другую сторону костра, опустила конец своей палки в огонь и держала, пока он не занялся. Все в пещере застыли. Ни один не шелохнулся и не проронил ни звука. Змея приготовилась к охоте, она выбирала себе жертву. Вся команда онемела от ужаса. Бью не знал, что горячий конец скипетра приближается к его голове. Внезапно ласка дотронулась им до кончика его правого уха:
— Аи! — Заяц дернул головой.
— Шларисс!
На расстоянии вытянутой лапы раскачивалась змеиная голова с разинутой пастью и обнажившимися ядовитыми зубами. Она злобно шипела. Заяц понял, что не может оторвать взгляда от глаз змеи. Он висел совершенно беспомощный, парализованный ужасом, которому нет названия.
24
После жаркого дня ночь выдалась сырая, но теплая. «Сайна» незаметно, без парусов, вернулась к острову с приливом. Льюк и Вург бросили якорь.
Покидая судно, Вург пробормотал себе под нос:
— Не уверен, что за нами не наблюдают. Впрочем, надеюсь, никто не видел, как мы пристали. А если все-таки нас заметили? Может, одному из нас следует остаться охранять судно?
Льюк сухо усмехнулся:
— Я думал об этом, приятель. Но, боюсь,
Они тихо сошли на пустынный берег, прячась за скалы. Ближе к подножию вулкана Вург остановился и поднял лапу:
— Тс-с! Слышишь?
Льюк замер и прислушался:
— Сначала я подумал, что это волны шумят… Но нет, это похоже на пение, и еще я слышу барабанный бой. Да-да, точно, это бьют барабаны!
Вург указал на подножие, звуки доносились откуда-то справа:
— Это там, я уверен!
Держа меч и копье наготове, они окунулись в густую листву. Барабанный бой и пение становились все громче и ближе. Льюк прошептал:
— Оставайся здесь, друг. Я пойду посмотрю, что там.
Вход в пещеру представлял собой короткий, но извилистый туннель. Льюк подумал немного и поманил к себе Вурга. Они затаились за кустом у входа в пещеру, и Льюк изложил свой план.
— Видишь вон ту круглую глыбу, там, выше по склону? Как ты думаешь, вдвоем мы ее сдвинем?
— Думаю, да! Во всяком случае, надо попытаться.
— Хорошо, но сначала надо бы выкопать вот здесь ямку.
— Где? Прямо здесь, у входа в туннель?
— Именно. Земля тут довольно мягкая. Мы используем наше оружие.
Вдвоем они выкопали небольшое углубление у самого лаза. Льюк долго искал и наконец подобрал подходящий обломок скалы. Он положил его по одну сторону от отверстия, сильно вдавив в землю.
— А сейчас давай попробуем сдвинуть глыбу.
Это был очень большой округлый камень, но он поддался, когда Вург использовал свое копье как рычаг, а Льюк подставил спину. Они чудом не упустили глыбу, когда катили вниз, к отверстию, ведущему в пещеру.
— Еще чуть-чуть, приятель, самую чуточку! Ну вот, и хватит.
Скатиться в туннель глыбе мешал тот самый обломок скалы, который раньше положил Льюк и который теперь служил упором.
Льюк вынул меч из ножен, потом прислушался:
— Барабанного боя больше не слышно. Пошли, что-то там происходит. Осторожно, приятель, постарайся не шуметь.
Друзья проползли по туннелю и, прижимаясь к стене, чтобы их не сразу заметили, проникли в пещеру. Они с трудом поверили своим глазам. Зловещее зеленое пламя, вспыхивая, освещало злобные морды грызунов, сбившихся вместе в своих высеченных в скале ярусах. И все они как завороженные смотрели на одно существо. Огромная змея! Ее толстая шея плотоядно вибрировала, змея готовилась нанести удар Бью, голова гадины раскачивалась, а пасть издавала холодное шипение.
Льюк понял, что ждать нельзя ни секунды. Схватив копье Вурга, он разбежался, отведя назад свое смертоносное оружие.
Онемев от ужаса, Бью смотрел в надвигавшуюся на него страшную пасть с ядовитыми зубами. И вдруг с быстротою молнии копье вонзилось в эту разинутую пасть, и едва ли не половина его вышла наружу с тыльной стороны шеи рептилии. Содрогаясь в последних конвульсиях, змея упала, ее могучее тело стегало хвостом подобно гигантскому кнуту, а заодно и сметало с нижних ярусов испуганных грызунов, превратив костер в каскад летящих искр.
Ласка и оглянуться не успела, как на нее кинулся Льюк и просто впечатал в стену, приставив острие меча ей к горлу: