Легенда о Льюке

Джейкс Брайан

Направляясь к выходу, Дьюлам сказал:

— Прекрасная мысль! Я совершенно с тобой согласен, Льюк! Но после трех дней морской болезни я чувствую, что изголодался. Предлагаю приготовить что-нибудь и подзаправиться!

Предложение Дьюлама было с радостью поддержано всеми. Теперь, когда они оказались в более благоприятном климате и выработали план действий, все почувствовали себя намного бодрее.

«Сайна» дрейфовала на юг, освещенная полной луной. Льюк передал румпель жизнерадостному толстяку Денно:

— Предоставь ей спокойно плыть, Денно. Просто

держи глаза открытыми и следи, чтобы румпель не разворачивало уж очень сильно в сторону. Судя по дымку с вельбота, там идут какие-то серьезные приготовления! Пойти разве взглянуть, а?

Денно, усмехнувшись, покачал головой:

— Скорее всего, тебя выгонят. Там и так столько поваров собралось, что яблоку негде упасть, а хуже всех этот Кардо. Среди кастрюль мнит себя капитаном!

Из окна камбуза лился свет и валил пар. Едва сдерживая смех, Льюк наблюдал с темной палубы за суетой команды. Все натыкались друг на друга, каждый норовил подать совет и превзойти остальных, щеголяя обрывками кулинарных познаний:

— Не надо сыпать столько сушеного ячменя, Вург!

— Ерунда! Моя дорогая мамочка всегда клала много ячменя во все, что бы ни готовила!

— То-то я всегда замечал, что у фруктового торта твоей мамочки какой-то странный вкус!

— Но это не мешало тебе уписывать его за обе щеки, обжора!

— От обжоры слышу! Эй, Дьюлам, куда ты подевал соль? Пищу на корабле надо хорошо солить.

— Ты-то откуда знаешь? Ты впервые плывешь на корабле. Если ты посолишь это рагу еще немного, то до утра мы выпьем все запасы воды.

— Нарежь-ка морковь помельче, приятель!

— Отстань! Я люблю, когда морковь нарезана крупно!

— Так что же, мы все по твоей милости должны давиться огромными кусками?

— Ничего, тебе не повредит! Кстати, сейчас моя очередь мешать. Дайте-ка мне половник!

— Я тебе его сейчас на нос надену, посмотрим, как тебе это понравится!

Большой котел с рагу принесли в каюту, где Льюк расставил на столе кружки для эля и разложил овсяные лепешки. Изо всех сил стараясь сохранять серьезное выражение мордочки, он стал принюхиваться:

— М-м! Пахнет вкусно! Что это, Кардо?

Вокруг содержимого котла разгорелись жаркие споры:

— Я называю это Морским Рагу Кардо!

— Да? А знаешь ли ты, что я называю это Овощным Деликатесом Вурга?

— Поскольку я трудился больше всех, это будет называться Мешаниной Колла!

— Ничего подобного! Это не что иное, как Чудесное Корабельное Рагу Дьюлама!

Льюк постучал большой деревянной ложкой по столу:

— Довольно! Я не потерплю свары у себя на судне из-за горшка еды! Я сам назову это блюдо. Дайте-ка попробовать!

И Льюк положил себе в миску рагу. Потом он подул на ложку и осторожно попробовал. Команда взволнованно следила за его действиями. Льюк храбро разжевал, сохраняя самое бесстрастное выражение. Потом он положил ложку и сделал большой глоток эля.

Все одновременно выдохнули:

— Ну как?

Льюк поковырял в зубах, что-то оттуда вытащил и внимательно рассмотрел это «что-то». Потом он вынес свой

приговор:

— Думаю, что это блюдо следует назвать «сильно пересоленное рагу с хрустящим на зубах ячменем и полусырыми крупными кусками моркови». Так что, прошу меня извинить, но я сегодня вечером ограничусь лепешками и элем. А вы ешьте, приятного аппетита!

И Льюк вышел на палубу, прихватив с собой свой скудный ужин.

— Я послежу за румпелем, — сказал он Денно, — а ты пойди поешь.

Денно сразу же оторвал взгляд от водной глади, залитой лунным светом, и передал свою вахту:

— Очень вкусно пахло, когда они несли котел в каюту, Льюк. Спасибо, друг, что сменил. Уж я попробую этого рагу! Думаю, мне понравится.

Льюк кисло улыбнулся:

— Я просто уверен!

Наступило утро, и небеса окрасились в нежные пастельные тона. Вахтенный по имени Кордл задремал у румпеля. Около него лежала фляга с водой. Прихлебывая из кружки, подошел Колл, чтобы сменить его:

— Ха! Вот это здорово! Да он спит на вахте! Тебе повезло, что Льюк не застал тебя. Уж он бы накрутил тебе хвоста!

Кордл часто заморгал спросонок и отхлебнул из своей фляги:

— По крайней мере, когда я сплю, я не пью. Честное слово, Колл, в жизни столько не пил!

— Да уж, приятель, я тоже надолго запомню это рагу! Прямо ложка стояла — столько соли в него вбухали. Если мы встретим морских разбойников, надо будет первым делом скормить им остатки рагу.

Но Кордл не слушал, он с тревогой смотрел вдаль.

— Что там такое, Кордл?

— Смотри: земля! Точно! Прямо по курсу — земля. Зе-е-емля!

Корабль тут же ожил. Мыши высыпали из своих кают, сбежались на палубу и теперь лихорадочно протирали глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь там, куда указывал Кордл.

— Это земля! Земля!

— Прямо по курсу, Льюк! Земля Кордла!

Льюк вскарабкался на бушприт и разглядел черное пятнышко на горизонте:

— Да, это определенно земля, остров, судя по всему. Опусти паруса на носу и на грот-мачте, Колл, и правь на север. Мы тихо и спокойно подойдем к этому острову с другой стороны. Нет никакого резона подплывать к нему на всех парусах. Итак, друзья, будьте настороже. И чтобы все имели при себе оружие. Кордл, Денно, Дьюлам, вы останетесь охранять судно, остальные сойдут со мной на берег. Не шуметь, ступать осторожно и слушаться меня. Мне нет нужды объяснять вам, с кем мы можем там столкнуться.

Около полудня «Сайна» бросила якорь в уютной защищенной бухточке с западной стороны острова. Погода была солнечная, тихая и безветренная. Льюк осмотрел высокие скалы, окружавшие бухту. В расселинах под низкорослыми деревцами гнездились птицы, скудная растительность становилась гуще и пышнее ближе к вершинам утесов. Покинув судно, группа разведчиков по нагретому солнцем мелководью добралась до узенькой полоски песчаного пляжа.

Вург крепко сжал свое копье и шепнул Льюку:

— Не нравится мне все это, приятель. Слишком уж тут тихо — аж мурашки по спине бегают. Мне все кажется, что кто-то за нами наблюдает.