Легенда о Льюке
Шрифт:
Друнн отвлекся от раненого:
— Капитан красного корабля ни к кому не знает жалости, госпожа. Юрр, но где же Льюк?
Юный Тимбаллисто, который выжил, потому что успел быстро вскарабкаться на скалу, кивнул в сторону моря:
— Льюк там, но никто не осмеливается подойти к нему.
Льюк стоял по пояс в воде, его хлестали холодные волны. Он смотрел на запад, вслед красному кораблю — теперь уже размытому пятнышку на горизонте. Слезы и морская вода на его щеках застывали и превращались в лед.
Твула сокрушенно покачал головой:
— Он даже не хочет смотреть на своего сына. И на мать своей жены. У него нет
Вельф решительно одернула свой фартук. Она отвернулась от сломленного горем Льюка и обратилась к остальным:
— Довольно! Больше не могу этого выносить, клянусь моими колючками! Кардо, пойди принеси веревку потолще. Вург, дай эту палку, что у тебя в лапах, Друнну. Ребенок не должен расти без отца! Твула, собери всех, кто может передвигаться! Шевелитесь!
Приведенные в чувство не терпящим возражений тоном Вельф, все бросились выполнять ее распоряжения. Друнн Землекоп обвязался веревкой и буквально вцепился в палку Вурга.
— Гурр, честно говоря, никогда не собирался стать мореходом!
Ежиха смерила его суровым взглядом. Она бы не потерпела неповиновения ни под каким видом:
— Иди, Друнн, пока Льюк не замерз насмерть! Крот послушно побрел в ледяную воду:
— Гурр! Хорошо, что я вам так доверяю, госпожа!
Льюк не заметил, как к нему сзади подошел крот. Он по-прежнему не спускал глаз с горизонта, за которым скрылась «Пиявка». Друнн горестно вздохнул:
— Хурр! Мне очень неприятно, господин Льюк, честное слово, но это для вашей же пользы и для пользы вашего малыша, честное слово, гурр!
Удар увесистой березовой палкой — и Льюк лишился чувств. Накинув на него веревочную петлю, так что они оказались в одной связке, Друнн крикнул собравшимся на берегу:
— Тяните скорее! Я уже до костей промерз, юрр!
Сильные лапы быстро вытянули обоих на твердую землю.
Следующие дни были тяжелыми для оставшихся в живых. Они хоронили своих мертвых, и им пришлось бы заниматься этим до конца года, если бы не помощь кротов и ежей. Вельф все время подгоняла уцелевших и безжалостно бранила их, Друнн иногда отпускал шутку-другую, и в конце концов мыши собрались с духом и снова начали жить. Льюк почти оправился. Только ни с кем не разговаривал, молча сидел в своей пещере, глядя на огонь. Иногда он бродил по ночам, и тогда спящих будили его крики. Над морем разносилось:
— Вилу Даскар! Вилу Даскар! Вилу Даска-а-ар! После одной из таких ночей, наутро, все собрались в пещере Льюка и уселись вокруг огня, чтобы позавтракать горячими ржаными лепешками с черничным вареньем. Вельф заварила в большом котле чай с мятой и окопником. Льюк вернулся с берега и теперь спал, завернувшись в плащ. Кардо нашел деревянную доску и нагревал свой нож в пламени костра. Он объявил собравшимся:
— Я выжгу имена погибших кончиком ножа на этой доске. Подскажите мне, если я кого-то упущу. Я положу эту доску на могилу. Согласны?
Юный Тимбаллисто шмыгнул носом и потер лапой глаза:
— Вы не забудете выжечь имя Фриппл, господин?
Кардо вынул лезвие ножа из пламени и грустно улыбнулся:
— Конечно, Тимбал.
Чтобы разрядить атмосферу, Вельф повернулась к колыбельке Мартина:
— Батюшки! Этот мышонок опять вылез из колыбели! Где он, интересно знать, ползает на этот раз?
Уиндред знала:
— Он опять охотится за мечом своего отца. Смотрите.
Серьезный пухленький мышонок упрямо полз, пока не дотянулся лапкой до рукоятки меча Льюка. Потом он спокойно уселся на землю и попытался поднять меч, который был в два раза больше него.
Друнн восхищенно прищурился, глядя на старания малыша:
— Ну, хищники, берегитесь! Когда он вырастет…
Уиндред посмотрела на спящего отца Мартина:
— Пусть поберегутся и морские разбойники, когда Льюк проснется по-настоящему. А он проснется, помяните мое слово! Я его знаю!
19
Дальше Льюк и те, кто уцелел из его племени, жили неплохо и многому научились. Они больше не испытывали недостатка в пище, потому что обрабатывали землю, выкапывали коренья, собирали в скалистых бухточках и на мелководье моллюсков и креветок, когда позволяла погода. Друнн и его кроты научили их маскировать свои пещеры: изготавливать что-то вроде экранов из веток, стеблей и плавника, чтобы уберечься от незваных гостей и защититься от непогоды.
Уиндред воспитывала Мартина, который, живя простой, здоровой жизнью, рано начал ходить и стал настоящим крепышом. Он по-прежнему был очень серьезен и разумен. Отец же его после смерти жены сильно изменился. Прежнего Льюка, общительного и жизнерадостного, больше не было. Племя предпочитало не задавать ему лишних вопросов. У Льюка была своя пещера, где он изготавливал и хранил оружие. Он вдруг куда-то исчезал, потом так же внезапно возвращался, принося со своих прогулок разные полезные вещи. С Мартином Льюк, вероятно, поделился бы своими мыслями, но тот был еще слишком мал. Льюк часто расспрашивал Друнна и Вельф о привычках морских разбойников. Как часто они приплывают к Северному Берегу? Бросают ли они якорь или вытаскивают свои суда на берег? Какова у них иерархия, велики ли команды судов, какое оружие и тактику боя они предпочитают? Если на горизонте показывалось какое-нибудь судно, все прятались по пещерам, но Льюк с Мартином залегали в скалах и наблюдали. Малыш внимательно прислушивался к тому, что говорил ему отец:
— Надеюсь, сынок, что это судно не пристанет. Я еще не готов встретить их. Лучше бы ему уплыть обратно в море. Но когда я буду готов, о, тогда я сам с нетерпением стану ждать, чтобы какой-нибудь корабль пристал к нашему берегу. Тогда проверим этих негодяев на прочность! Смотри, они уходят на юг. Эти нас не потревожат, возблагодарим судьбу. Пойдем, поможешь мне пополнить наши запасы.
Льюк научил сына изготавливать стрелы, а сам занимался луками.
— Смотри, Мартин, это ветки ясеня — тяжелая, хорошая древесина. Я отобрал прямые, средней длины и толщины и высушил их в теплом песке у костра. Теперь делаем надрез с одного конца и вставляем в него перо, вот так, а потом обматываем веревкой. Дальше: другой конец ветки кладем в костер, и пусть обгорит, но не слишком, потом потрем его о камень, еще немного обожжем, еще потрем. А теперь, Мартин, потрогай-ка этот конец лапкой. Только осторожно!