Легенда Лукоморья

Набокова Юлия

– Так царевна-то живая! – попыталась воззвать я к коллективному разуму.

– А зачем нам живая? – поразилась первая голова.

– Не, – поддержала его вторая, – нам живая не нужна. От живой одни неприятности. Будет языком мести с утра до вечера. И сокровища наши все переворошит, все на себя перемерит.

– А девушке в семнадцать лет какая цацка не пристанет! – вдохновенно выдала третья.

– Так пристанет, что потом своего недосчитаешься, – осадила его первая. – Сам вспомни, сколько после Марфуши золота с каменьями пропало. Мой любимый янтарный гарнитурчик увела,

подлая душа!

– И мой серебряный кубок с русалками! – загоревала вторая.

– И колечко с бирюзой, глядя на которое я целую поэму написал, – взгрустнула третья. – Вы только послушайте!..

– Потом! – рявкнули две другие головы.

– Царевне вашего добра не надо, – вернула я их к теме обсуждения, – она на богатства с детства нагляделась.

Змей так и подпрыгнул, стукнувшись головами о потолок, так что два самоцвета на пол упали.

– Это где ж она такие сокровища видывала? – ревниво спросила первая голова.

– Да эти сокровища еще наши бабушка с дедушкой собирать начинали, – потирая шишку, заметила не менее уязвленная вторая голова.

– Ни у одного царя таких богатств нету, – поддакнула третья голова, от изумления даже потерявшая способность к стихосложению.

– А вы у царя в сокровищнице бывали? – закинула удочку я.

– Чего мы там не видели! – сердито ответила первая.

– Что там этой сокровищницы-то, – поддержала вторая.

– Сундук да ларец! – заключила третья.

– Поди, царские-то сокровища тоже не одно поколение царей собирало, – вскользь заметила я. – Кто знает, сколько там всего накопилось!

– Вот бы поглядеть бы, – заинтересовалась первая голова.

– Хоть одним глазком! – поддакнула вторая.

– Под небом голубым есть город золотой… – мечтательно зажмурилась третья.

– Да только кто ж нас туда пустит, – нахмурилась первая. – Забыли, что ли, как намедни мимо пролетали и как людишки в нас стрелять стали?

– Неспроста царь свои сокровища так охраняет, – подзуживала я, – значит, есть что терять.

– Не доберемся мы до них, – насупилась первая голова. – Стражники нас раньше в решето превратят, чем мы вход в сокровищницу сыщем.

– Доберетесь, – пообещала я, – если правильный ключ подберете.

– Это какой же, агатовая ты моя? – заинтересованно уставилась на меня первая голова.

– А я вам про что тут битый час толкую? Царевна – вот ключ к сокровищам! Похитите ее, привезете в пещеру, потомите царя с царицей денек-другой, так они все сокровища без разговоров отдадут, лишь бы дочку вернуть.

– Бабка дело говорит, – молвила вторая голова, обращаясь к другим.

– А что, – кивнула третья, – может, что и выгорит!

– Заметано! – решила за всех первая. – Завтра с утречка и полетим.

– Э нет, рубиновый ты мой! – возразила я. – Завтра можешь и опоздать. Не ровен час, царевну замуж выдадут, а там уж ищи ветра в поле.

– Это чего же, – крякнула первая, – на ночь глядя лететь? Ты, золотая моя, головой-то подумай!

– А когда же? – рявкнула я. – Чай, в ночи тебя в небе не видно, бриллиантовый ты мой. А поутру не успеешь на версту к терему подлететь, как вся стража наготове

будет.

– И то верно, – закивала вторая голова. – Ночью-то и стражи меньше, а какая есть – ту врасплох застанем!

– Так ведь и царевна, поди, ночью по двору не шляется? – заколебалась первая. – Как ее из опочивальни умыкнем?

– Ты, мой аметистовый, и так своим появлением переполоху наделаешь, – заметила я, – весь народ из терема на двор вывалит. А там уж смекнешь, кто из девиц царевна.

– Конечно, смекну! – кивнула третья голова. – У нее ж во лбу звезда горит! Что ж я, сказок не знаю?

Разочаровывать Змея я не стала – себе дороже выйдет.

– Ну давай, – я подтолкнула Горыныча к выходу из пещеры, – сапфировый ты мой, не теряй времени.

Змей вылез из пещеры, подошел к обрыву и обернулся:

– А дело-то у тебя ко мне какое?

– Царевну привезешь, поговорим! Я туточки буду.

Когда Змей растворился в сумерках, я запрыгнула в ступу и спланировала к подножию горы, где меня дожидались Ив с котом. Изрядно потеснившись, мы погрузились в ступу и рванули следом за Горынычем. Как говорится, на Змея надейся, а сам не плошай!

Посеребренный луной Златоград мирно спал, когда тени от крыльев Горыныча накрыли окраину. Как я ни махала помелом, мы сильно отставали. Ступа, задуманная для перевозки одной сухонькой старушки, не справлялась с двойной нагрузкой и едва двигалась, задевая макушки деревьев. Эдакими темпами мы поспеем только к концу представления и увидим хвост Горыныча, уносящего царевну к себе в пещеру!

Кое-как дотянув до городской стены, мы перемахнули за ограду, и я направила ступу вниз. Спешно замаскировав ее на задворках какого-то трактира, мы бегом припустили к терему, пугая зазевавшихся бездомных кошек. Так-то быстрее будет!

К нашему прибытию из-за ограды терема уже доносились встревоженные крики, мелькали огни, и пахло паленым: Горыныч уже приземлился на дворе.

– Быстрее!

Ворота неприступной прежде крепости были распахнуты настежь, и из них валом валил народ: простоволосые бабы с детьми на руках, мужики в исподнем и даже некоторые особо впечатлительные и не слишком доблестные стражники при полном обмундировании.

Но попасть внутрь оказалось непросто. Голосящая, перепуганная насмерть толпа царской прислуги сразу же размела нас в разные стороны, закружила, понесла за собой, унося прочь от ворот. Через несколько минут ожесточенного сопротивления мне все же удалось вырваться из обезумевшего людского варева и вбежать на двор, где среди объятых пламенем построек носились ошалевшие от ночного вторжения стражники.

В такой сутолоке даже скрываться не стоило, и я заметалась вдоль построек, в надежде отыскать Ива или Варфоломея. А во дворе тем временем развернулись настоящие драконовские войны: Горыныч, крутясь на месте, плевался огнем направо и налево, крушил мощным хвостом деревянные столбы и стены и требовал выдать царевну. Замешкавшись на мгновение, я чуть не превратилась в головешку. Крыша навеса, у которого я стояла, занялась пламенем и стала с треском заваливаться вниз.