Ледяные объятия
Шрифт:
– Ни за что.
С колотящимся сердцем Света залезла под душ, и только когда струи начали обжигать кожу, она выключила воду, энергично растёрлась полотенцем и, протерев зеркало от пара, уставилась на своё отражение.
– Мне нужно собраться с силами. Я смогу.
Никита часто подтрунивал над Максом, называл его тюфяком, грозил увести жену. Света хмурилась, Макс же хитро улыбался, разводил руками и предлагал попробовать. Они вели себя как дети, и долгое время эти шутки казались безобидными.
Из студенческого друга Никита незаметно превратился в друга семьи. Он вносил в их быт
Когда Макс исчез, Никита, будто изменив себе, добросовестно и прилежно начал исполнять обязанности сиделки, психотерапевта, водителя. Он стал Светиной тенью. Звонил ей по два раза в день, приезжал в гости, кормил чуть ли не с ложечки, заставлял работать. Она была благодарна за помощь, но где-то в глубине души прятала нарастающее раздражение, всё отчетливее осознавая истинные чувства и намерения Никиты.
«Мне жаль, правда, жаль, но ты не Макс и никогда им не станешь. Возможно, когда-нибудь я сумею всё это пережить, стану другим человеком, начну с нуля, но не теперь. И не с тобой», – думала Света.
«Да ведь он даже не любил тебя»… Она вспоминала ссоры с мужем: свои крики, его молчание, своё бешенство, его равнодушие. Неужели у Макса была другая женщина? Здесь, в Новосибирске, или там, в Казахстане? Невозможно. Память тут же подкидывала другие образы: глубокие, глядящие из души в душу глаза, улыбки, смешки, фразочки, понятные только им, тающие на коже прикосновения, внутренний жар, родной запах, которым пропитана каждая клеточка его и её тела, его вдох, её выдох.
Суета рабочего дня отвлекла от навязчивых мыслей. Как обычно, с утра она отвезла Алину в детский сад, потом села за ноутбук у окна в спальне. В квартире был оборудован кабинет-библиотека, но она им не пользовалась. Там стояли стол, кресло и компьютер Макса, лежали его бумаги, книги, по углам громоздились какие-то запчасти – всё это Света не трогала с того самого дня, когда муж вышел из дома и больше не вернулся. Она заходила в эту комнату редко, только чтобы быстро вытереть пыль и выскочить наружу, туда, где не бродят призраки, готовые растерзать её сердце на части.
Каждое утро Света проверяла почту, отвечала на письма, выставляла счета, изучала статистику сайта и ежедневные отчёты по продажам, пару часов писала и выкладывала посты в соцсети, планировала следующий день. После этого перекусывала и отправлялась на склад до самого вечера. Место, где в огромных морозильных камерах хранились десятки сортов рыбы и морепродуктов, было сердцем её бизнеса. Именно отсюда курьеры на загруженных машинах-рефрижераторах разъезжались по городским и междугородним маршрутам, здесь трудился бессменный завхоз и кладовщик Сан Саныч, который обладал, как шутила Света, рентгеновским зрением: он мог определить свежесть и качество продукции даже через толстый слой полиэтилена и ледяной глазури. Её помощница и вторая правая рука после завхоза, Вика, – бойкая выпускница экономфака – была совсем не похожа на Свету, но пользовалась полным её доверием. Высокая, фигуристая деваха, не выпуская сигаретки из пухлых красных губ, могла вмиг поставить
Сегодня на склад Света отправилась с тяжёлым сердцем – только бы не заявился Никита, который частенько заглядывал туда, чтобы поболтать с ней и, как он выражался, «проконтролировать свои инвестиции». Встреча с ним, совершенно будничное и обычно приятное событие, грозило обернуться если не ссорой, то невыносимым и ненужным напряжением. «Мы всё решим, как взрослые люди», – успокаивала она себя.
Окрашенные светло-серым цветом стены всегда, даже в самую сильную жару хранили прохладу. Небольшая комната была отведена под офис: здесь стояли три рабочих стола с компьютерами и оргтехникой, основную же площадь занимали помещения с морозильными камерами, в которых хранились рыба, кальмары, осьминоги, креветки, мидии и другие дары океана.
Заглянув внутрь, Света поздоровалась с Сан Санычем и дежурно поинтересовалась его делами. Она решила, что инвентаризация – лучший способ занять руки, голову, да и просто побыть одной, и отправилась на склад.
Часам к четырём появился Никита. Ни чисто вымытые волосы, ни свежая футболка, ни щедрый запах парфюма не могли скрыть следов бурной ночи. Покрасневшие глаза, мутный взгляд и витавшие вокруг алкогольные пары красноречиво говорили о том, что вчера он пил долго и упорно. Света не могла винить его за это. Она отвела Никиту в сторону и сразу перешла к делу:
– Пожалуйста, останемся друзьями и деловыми партнёрами, ведь это в наших общих интересах.
Никита не смог нацепить на лицо защитную маску. В его глазах плескалось отчаяние. Он протянул руки, жадно сжал Свету в объятиях и прошептал:
– Да, конечно, так и будет. Прости меня. Я верну это долбаное кольцо в магазин и буду делать вид, что ничего не произошло. Так долго, как смогу.
Его руки заскользили по её спине, потом обхватили шею, он немного отстранился и, дыша перегаром в её лицо, продолжил говорить:
– Только один раз, только сейчас не отталкивай меня.
Его трясло. Сухие горячие губы впились в её рот, словно он был умирающим от жажды, который наконец нашёл источник влаги. Застыв на секунду, Света напряглась, но тут же крепко взяла его за руки и решительно оторвала от себя.
– Никаких надежд, Никита, никаких. Иди домой, отдохни.
Он опустил пылающее лицо, засунул руки в карманы джинсов и молча кивнул. Хотел сказать что-то ещё, но стиснул челюсти, опустил голову и зашагал на выход.
К вечеру руки и ноги налились тяжестью, она с трудом передвигалась по квартире. На ужин приготовила макароны с сыром – ей было всё равно, что есть, а Алина обожала это незатейливое блюдо. После, играя с дочерью в настольную игру, Света не могла отделаться от ощущения, что окончательно запуталась. Жизнь, давно превратившаяся в ровную унылую дорогу, ведущую прямиком к старости, вдруг решила сделать крутой поворот, и стало ещё хуже. У Светы не было сил выбирать или принимать решения. Хотелось лечь на землю, свернуться калачиком, закрыть глаза и пролежать так целую вечность.