Ледяные объятия
Шрифт:
Света снова взглянула на огни большого города за окном, где ничего не менялось. Вырастали новые многоэтажки и торговые центры, прибавлялось машин, деревья то теряли листья, то снова распускали кроны, но город оставался прежним: равнодушным, слепым, жестоким.
– Вернись ко мне.
Света примчалась с работы так быстро, как только позволил городской трафик. Ей позвонила воспитательница из детского сада и сообщила, что у Алины поднялась температура. Забрав вялую дочь домой, Света вызвала наутро врача из частной клиники, дала девочке жаропонижающее, уложила в кровать и уселась рядом читать книжку. Но сегодня
Сначала она притихшим комочком лежала под одеялом, пылая розовыми щеками и молча глядя в потолок. Не задавала вопросов о том, кто из сказочных героев куда и зачем пошёл и почему медвежонок любит мёд, а не конфеты. Отрывая взгляд от страницы, Света с тревогой замечала, что дочь её не слушает. А потом Алина спросила:
– Мама, куда я попаду, когда умру?
Света замерла от неожиданности.
– Ты не умрёшь.
– Все умирают.
– С тобой это случится очень и очень не скоро. В глубокой старости. Через сто лет, не раньше.
– Но папа умер. Не в сто лет.
Света захлопнула книжку, и слишком громкий звук заставил её саму вздрогнуть.
– Иногда люди совершают глупости. Например, прыгают в воду, если не умеют плавать, или лезут на гору в плохую погоду. Но так бывает редко. А ты самая умная девочка на свете, поэтому будешь жить долго и счастливо.
– А я не боюсь. Хочу увидеть папу. Если умру, увижу.
– Да что ты такое говоришь! А как же я? Как же я без тебя останусь? – Света почувствовала в собственном голосе подступающие слёзы.
Алина повернула голову и серьёзно посмотрела на мать:
– Будь по-твоему. Я подожду.
Когда Алина заснула, Света облегчённо вздохнула. Разговоры о смерти вышибли из неё последние силы, притом что любая болезнь дочери и так беспощадно била по нервам. Она успокаивала себя: ничего страшного, просто небольшой жар, наверняка подхватила в садике какой-то вирус, неопасный, всё пройдёт через неделю, не больше. Но страх не отпускал. Алина её единственный ребёнок, её семья. Хотя ещё несколько лет назад Света и представить не могла, что станет мамой.
Глава 2
Никита
Она росла в девяностые годы. Отец умер от сердечного приступа, мама, оставшись одна с двумя детьми, начала работать ещё больше, но денег всё равно не хватало. Зарплата медсестры едва позволяла сводить концы с концами. Экономить приходилось на всём: не только на развлечениях или одежде, но даже на еде.
Свете было тринадцать, а Вадику, брату, семь. Первого сентября он должен был пойти в первый класс, в ту же школу, где училась старшая сестра, а в августе у мамы выдался отпуск – она согласилась взять только одну неделю, чтобы поехать с детьми на дачу к подруге.
Первые дни были увлекательными: Света с Вадиком облазили старенький двухэтажный дом, обследовали окрестности, подглядывали за соседями, а потом им стало скучно. Мама с тетей Ниной с утра до вечера пропадали в огороде, чтобы вырастить хороший урожай, который потом можно закатать в банки, упрятать в тёмный холодный погреб, засушить, заморозить – и есть всю зиму. Дети же, предоставленные самим себе, решили нарушить главный запрет: не ходить на речку без взрослых.
Света считала себя вполне взрослой. Она уже носила ярко-бирюзовое бикини, которое купила ей мама в начале лета на рынке возле дома, и была тайно влюблена в одноклассника Пашу – серьёзного умного мальчика, который лучше всех в классе
Выскочив из тёмно-коричневой ледяной воды – течение в протоке было стремительным, холодным, – Света прилегла на расстеленное полотенце обсыхать и строго-настрого велела Вадику не заходить в воду. Она лишь на минутку закрыла глаза, наслаждаясь тем, как капельки на её коже испаряются, а бодрость сменяется дремотой.
– Вадик? – позвала она, заметив тишину вокруг. – Вадик!
Узкая лента реки, заросшая ивовыми кустами, хранила молчание.
Света подбежала к воде. Долго кричала, бросилась плыть, ныряла, бешено озиралась по сторонам в надежде разглядеть вертлявую макушку или загорелую руку. Кое-как выползла на берег, метнулась обратно, облазила всё вокруг. Брат исчез. Через полчаса её, обессилевшую от ужаса, молчаливую, дрожащую, нашла на том же месте мама. Тело Вадика обнаружили к вечеру в ста метрах ниже по течению, в густых ивовых зарослях.
Раньше мама всегда находила для детей и ласковое слово, и весёлую шутку, и припрятанную конфету. Неунывающая, смешливая, гостеприимная, она вмиг превратилась в замкнутую, безвольную, равнодушную женщину, которая перестала замечать дочь.
Раздавленная чувством вины, Света боялась издать лишний звук, сделать неосторожное движение, заикнуться о том, что ей тоже плохо. Школьные подруги, узнав о случившемся, как-то незаметно перестали с ней общаться, одноклассники шептались за спиной и бросали любопытно-обвиняющие взгляды. Она не раз слышала обрывки разговоров, которые замолкали с её появлением в классе: «Да ей всё равно, посмотрите на её лицо!», «А может, она сама его утопила?».
Мир вокруг стал стеклянным: хрупким, полным неясных отражений и ловушек, ненастоящим. Вечерами Света закрывалась в своей комнате, писала стихи, полные острых, жалящих слов, рисовала худых морщинистых старух, могильные кресты и чёрные бездонные омуты, оплетённые ивовыми ветвями. Она стала учиться лучше всех в школе: ей больше не на что было тратить своё время. Когда пришла пора поступать в вуз, Света выбрала не литературу или психологию, к которым лежала душа, а экономику: кристально чистая логика цифр и математических формул показалась спасением от переживаний и… бедности.
Попав на бюджетное место в университет, Света пообещала себе, что больше никогда не будет ни в чём нуждаться и рано или поздно исполнит мамину мечту: подарит ей возможность жить у моря. В этом она видела своё искупление. А ещё дала себе зарок: никогда не иметь детей. Ей нельзя брать ответственность за беззащитного маленького человечка, она не справится, как уже не справилась однажды.
Вероятно, судьба припрятала беды в безмерный комод, в котором для каждого смертного отведён свой ящичек, и расщедрилась на подарки. Света встретила Макса и постепенно обрела твёрдую почву под ногами. Они поженились и были счастливы. Муж, конечно, хотел детей, но не торопил её и всячески помогал бороться со страхами. Когда он обнимал её и шептал в волосы, что всё будет хорошо, пока они вместе, ей начинало казаться, что беды никогда больше не постучат в дом, и жизнь будет течь плавно, радостно, легко.