Ледяной Улей
Шрифт:
— Потише… — спокойно попросил Маркус. — Арне, что ты думаешь? И вправду есть возможность обмана?
— Да. Раз их в полтора раза меньше, чем нас. — ответил Ардес.
— Раз так, то нужно атаковать. — снова заявил Люциус. Теперь уже жёстче.
— Нет, не в коем случае. Мы не можем разбрасываться войсками. — Сказал громко Маркус. Он посмотрел на Ардеса.
— Может и вправду… Они безумцы, раз решили пойти на Варгес. А раз они безумцы можно ожидать чего угодно!
— Вряд ли они безумны. — выразился Арне. — Эти варвары собрались вместе и пошли сюда. Они отрезали нас от поставок.
— Нам нельзя сейчас атаковать… — завершил Маркус…
* * *
— Он не выйдет из города. — холодно сказал Люциус.
Агил и Люциус сидели в тогах в подземной комнате Агила. Книжный шкаф пылился, на столике, за которым они сидели был один подсвечник, на котором было три свечи. Своим огнем они тускло освещали лица беседующих жреца и полководца.
Комната была во мраке. Дверь была заперта изнутри, за нею стояло двое стражников, принадлежавших к влиянию круга.
— Так ты говоришь "нет"? — переспросил Агил. Мысль о том, что его планы срываются была нестерпима.
— Да… то есть, нет. — заколебался Люциус. — Он не выйдет из города, благодаря словам Ардеса и Арне. Они убедили его в том, что вывести фаланги из Варгеса будет неразумно.
— Но мясо? Пустошь снабжает нас мясом, жиром, шкурами… нечем будет отапливаться… шерсть, молоко… — негодовал его светлость. Люциус чувствовал себя смущенным и несколько неловко. Любой чувствовал себя неудобно при жреце, ведь он был опасным человеком.
— Прошу прощения… — начал трепаться полководец.
— Нет. Стой. Ты ни в чем не виновен, но я просто зол. — губы Агила сжались. Глаза округлились и, кажется, воспалились. Брови нахмурились, а лоб напрягся и морщин на его лице стало больше.
— Я не смогу его убедить. — говорил старый полководец.
— Архис, нашли на них бедствие! — вскрикнул жрец, не выдержав. Но в подземелье его никто не услышит… никто…
— Они чуют обман, ваша светлость, они догадываются о хитрости.
— Да, неудивительно. Ведь никто меня не слушает. Я говорил, что нельзя так просто, но так круг решил, и все будет так. А я должен решать эти проблемы. Я бы убил их всех…
— У вас нет столько сил, чтобы противится воле круга. — пояснил Люциус.
— А жаль… почему все так сложно, почему я не воин, я бы просто зарубил их всех, и пошел бы в бастион, и даже погиб бы, меня бы насадили на копье и вознесли к небу, но я сейчас не терзался бы всем этим дерьмом! — злился Агил.
* * *
Стальград накрыла темная ночь… звезды сияли в небе.
Лор лежал в своей грубое деревянной кровати и спал. Это была пустая комнатка в его сером кирпичном доме. Вдруг голова его неожиданно заболела, он проснулся, вскочил и упал на каменный пол, больно ударившись коленями.
Он встал на колени, распростер руки у стал видеть… Он открыл широко глаза и его взору предстала пустыня днем… и только темное полчище…
* * *
…наступало. Десятки тысяч четвероногих, крупных, ужасных тварей, чьи единичные когти-кинжалы были уставлены вперед. Они шли
Пустыня дрожала от топота десятков тысяч когтей, которые царапали и били лед. Снежные просторы внимали их величию, их беспричинной злобе и ненависти ко всему, что не похоже на них не являлось подконтрольным их бесконечно великому хозяину, сила разума которого простиралась во всем пространстве, абсолютно!
И их полчище докажет это. Они стремились к стану людей только с одной целью, чтобы сокрушить их. Теперь, когда Мыслящий видел, что войско ведет не тот, кого он видел, он боялся.
Тот человек, которого он встретил в пустыне, он подчинился его разуму, и паук влил в его сознание нужные мысли… он заставил его идти по пути, который сам создал! Но теперь нет его…
И Паук не мог подчинить своей воле других жителей пустыни, а значит они это нечто темное, нечто злое и враждебное… нечто, что должно быть уничтожено…
Глава VIII Насекомые в пустоши
* * *
Стражник, чье имя неизвестно, и не будет более напоминать людям о чем-то, вышел на пост. Такой же, как и он, воин пустыни, одетый в шкуры, с копьём, ушел в лагерь, чтобы спокойно отдохнуть.
Тот, которого сменили потрясет головой, ухнет, пробежит мимо жилищ и забежит в свою палатку из шкур и костей, где у огня спят друзья, и только один сидит и смотрит в горящую чашу, думает о чем-то…
Новый же страж стоит и смотрит, нет ли где-нибудь вражеского глаза, и не приближаются ли враги? В его голове вертятся разные мысли, но они все исчезают, когда он видит, как черная линия расползается по всему горизонту. Весь он вскоре становится черной полосой… Это враг. Их так много, что нет места, где бы их не было видно.
"Что это, нет, что это!" — истерично подумал стражник и тут же пустился обратно в лагерь. Паника овладела им, пробежав к одному из крупных проходов, где могла поместится телега, он встал и во всю глотку закричал: "Враги идут!"
В Стане пустынников сразу же началась паника. Она разрасталась по всему лагерю. Вскоре в каждой хижине веяло тревогой, в воздухе было напряжение, послышался звук бряцающего оружия, шаги солдат, которые целыми группами устремлялись к общей толпе, которая стояла перед лагерем, но разницы, где выставлять воинов не было. Враг окружал лагерь абсолютно со всех сторон, их было настолько много, что бежать было некуда… казалось просто бесконечность их окружает лагерь.
Яр не знал, что делать, он не мог усмирить воинов, вожди кричали что-то, но никто не слышал, всеми овладел страх. Огромная армия варваров не могла собраться с духом. Их было шесть тысяч, но они боялись… как забитые собаки. Солдаты людей скулили и кричали, взывая к снежным просторам. Их никто не спасет.
Кольцо начало сужаться. Теперь охотники видели, что на них идут мерзкие твари, все одинаковые, ни какая не отличалось от другой. Все были скользкими. Их клыки-кинжалы красовались белизной на восходящем солнце. Их когти скребли лед, который дрожал под ними, потому что их было действительно много.