Ледяной Улей
Шрифт:
— Потому что армия Варгеса это не вы, которым если отрубить все ваши головы, то вы разбежитесь, или если зайти в ваши палатки посреди ночи… Варвары податливы страху и смятению. — Жрецу нравилось выставлять варваров в невыгодном свете… его глаза слегка блестели. — Фаланга — это совсем другое. Им плевать, это воины без страха и упрека. У этого войска нет головы, они едины, представь себе. Все бьются ка один. Один большой кулак. И им все равно, где, когда, с кем, и сколько их. Они просто дерутся. Фаланга идеальная машина смерти, коса смерти, которая не ломается. Даже один солдат Варгеса будет сражаться против тысячи, и нет… не до смерти, а до победы. — Его светлость обильно жестикулировал и тряс руками.
— Да,
— Нет. Вы — варвары. И ничего более. — прервал его Агил.
* * *
Вышедши от Энрико, Агил направился к своему знакомому, Ерузе. Он жил через несколько десятков кварталов. Жрец шел по улицам города, под карнизами домов. Он часто посматривал на железные решётки на окнах и любовался ими.
Агил проходил мимо черных домов, по темной плитке. Изредка он здоровался со многими купцами в городе, которых знал. Агил ведал также делами, по поводу легальности торговли. И многие купцы, продающие то, что нельзя продавать знали его, потому что платили ему деньги. Агил мог в любой момент перерезать артерию контрабандистам, показать охране лица всех тех, кто не законно продавал курительные смеси, которые покупают сами жрецы и немногочисленные провидцы. Портреты тех, кто продаёт перья птиц, которых запрещено подстреливать, из-за их красоты этих птиц считали священными, и убивать их можно было только для предсказаний…
Он не сделает этого, потому что питает с них не малые деньги. Их много, а значит даже за малую плату с каждого наберется не хилый оброк… И каждый раз, когда в день платы Агил приходил в назначенное место, где собирались купцы, он собирал с каждого мешок медью. Да… это было наслаждением. Получать деньги за то, что он просто молчит и ничего не делает. У Агила ещё с детства была страсть к деньгам, ко всем драгоценностям.
И всячески отец Агила её поощрял. Он тоже был верховным жрецом. Титул после смерти перешел к Агилу. Уже седой он был, но сохранил скупость и жадность, не бросался деньгами зря, даже теперь, когда их было особенно много. Его казна, то есть золото храма Архиса, была заполнена до верху, различные рубины, мечи с золотыми рукоятями, украшенными камнями, различные книги, украшенные драгоценностями, кольца, чаши, кубки… и многое другое хранилось там. И когда Агил навещал этот зал, глубоко под землёй, душа его трепетала пред таким богатством. Он наслаждался им…
До сих пор ничто так не греет его душу, и золото в его сердце может потеснить разве что склонность к садизму… Страдания также доставляли ему удовольствие, но не в такой мере.
Его светлость прошел мимо лавок с пряностями. Когда он проходил мимо, то уловил чудесные ароматы. Рот наполнился желанием. Но некогда было отрываться. Тем более, что он сможет насладится каким-нибудь блюдом там, куда направляется…
* * *
Это был один из тех больших домов на дворцовой площади, перед бастионом. Он стоял напротив бастиона, рядом возвышался ещё один такой же крупный. Двери их был в полтора раза выше человека. Толстые из дерева, обитого металлическими полосками, с шипами через равное расстояние.
Агил толкнул дверь, проложив массу усилия. Кое-как он вошел в зал. Здесь было тихо. Только один слуга стоял справа от дверей в следующую комнату. Это была передняя, как короткий широкий коридор, по углам которого стояли огромные горшки с растениями из леса, за хребтом… На стенах висели чисто красные полотна, как украшения, внизу их черные по две черные полосы.
Агил прошел мимо прислужника, небольшого роста, одетого как горожанин в тогу, с мечом на поясе. Он поднимал подбородок и выглядел как величественная неподвижная статуя.
Жрец прошел мимо, не обращая на него внимания, по проходу, уже чем передняя и одернув шелковые занавески, висевшие вместо двери, в несколько рядов,
На полу же расположились ковры и низкие лежаки, на которых лежали разные гости, также одетые в тоги, один Агил был одет как средний горожанин, в уличной одежде. Он снял шубу и кинул её возле входа. Здесь не было мебели, кроме лежаков и низких столиков, на которых были горшки поменьше с красивыми цветами, разных оттенков, чаши с фруктами, графины с винами и экзотическими напитками.
Возле них сидели или лежали люди. Много девушек, мужчин, где-то были пустые места, на которых гостей развлекали танцовщицы и жонглёры, факельщики. Это было пиршество…
Где-то ближе к дальней стене, где кое-где попадались двери, ведущие в другие комнаты, было особое место, ковер побольше, кресло, на котором сидел хозяин. Это был Ерузе.
Агил прошел по краю зала, не потревожив никого своим появлением. Но несколько взглядов были кинуты в его адрес. Но никто не удивился, увидев в таком месте, в такое время, верховного жреца Архиса. Его светлость подошел к самому креслу, где по обе его стороны стояли рослые слуги, оба были одеты в всеобщем духе. Слева держал чашу с фруктами, справа — графин с вином. Ерузе держал золотую чашу, с рубинами, полную вина и попивал из неё, пока смотрел на танцы.
— Приветствую тебя, Ерузе. — громко сказал его светлость. И радушно улыбнулся.
Хозяин повернулся к жрецу. Это был высокий, тонкий, не мускулистый, даже хилый, худосочный горожанин. Житель центральных кварталов Варгеса. Ерузе имел длинные черные волосы, которые спускались до плеч. Сам был не плечист, но быстр и ловок. Всегда был сдержан, но иногда и давал волю эмоциям, мог разгорячится… он был самым обычным богачом, каких в Варгесе достаточно.
Ладонь его была меньше, чем у обычного горожанина, размер ноги также был необычно меньше, чем должно быть при его росте. Походка его был такой же расслабленной везде, он шел так, словно идет по своим владениям, даже в бастионе. Заострённый нос, невыраженные скулы, обычные губы, развитый лоб. У него были яркие зелёные глаза, и необычный разрез. Когда его лицо было расслабленно создавалось ощущение, что он грустит, или находится в глубокой печали.
Этот разрез глаз передался ему от отца по наследству…
— Рад тебя видеть! — воскликнул Ерузе, своим певучим приятным голосом и улыбнулся… он распростер руки, встал и пошел на встречу Агилу. Они обнялись, как старые друзья.
Ерузе тут же повел жреца в одну из дверей, они отворили её. прошли в узкий коридор и закрыли за собой. Весь шум музыки и свет был для них теперь недоступен. Агил почувствовал себя легче. Они прошли по проходу, застеленному ковром, на стенах все также были красные полотна с черными полосками. Через каждый десять шагов на стене висел факел. Освещение было тусклым. Но Агил привык к такому, он много времени провел под бастионом, проникая в самые темные тайны Варгесцкого двора.
В конце коридора была узкая дверь. Ерузе открыл её и пошел первый по каменным ступенькам вниз, ступеньки были покрыты трещинами и пылью. Эта часть дома была намного старше.
Двое прошли вниз, где была круглая комната, десять шагов диаметром. Плинтус был из камня и выступал большой ступенькой, такая же была и в углу между стенами и потолком, который был из больших каменных плит, которые поддерживались неизвестно чем…
На кирпичном полу был нарисовано кольцо кровью, почти во всю комнату. Здесь уже было три человека. Все в робах, с натянутыми капюшонами. Это были темно-синие робы, с золотыми рисунками, которые шли полосками на рукавах и у ног. Каждый был подпоясан также позолоченной бечевкой.