Ледяной меч
Шрифт:
— Ну и что она тебе ответила?
— Сложились такие обстоятельства, что наша встреча сорвалась.
— Я опять тебя не понял Эльтурус, какие ещё к чертям собачим обстоятельства? Ты понимаешь, что от этого разговора зависит вся наша жизнь?
— Да не перебивай ты меня своими вопросами, а дай договорить, — выкрикнул архимаг. — Мне помешал, встретится с Викторией, Феофан.
— А этот старик здесь причём? — спросил Октавиан, ещё ничего не понимая.
— Это он убил посла, и час назад пытался это сделать со мной.
— Откуда ты это знаешь?
— Что?
— Что это именно он убил Горротского посла.
— Феофан
— И ты поверил ему?
— Сперва нет, думал, что это очередная шутка от клоуна, но когда он привёл мне аргумент, всё встало на свои места. Потом, он попытался переманить меня на свою сторону, предъявив факты, но поняв, что у него ничего не получается, — Эльтурус набрав в грудь воздуха, выпалил, — попытался меня убить.
— Я не верю тебе Эльтурус, это какой-то бред сумасшедшего. Разве этот немощный старик, который еле-еле таскает своё дряблое тело на коротких кривых ножках, мог такое сделать?
— Этот немощный старик, как ты сейчас здесь выразился, не тот, за которого мы его принимаем, — вставил архимаг. — Он настоящее чудовище в человеческом обличии, дьявольское отрепье, а не человек. Я знаю его с тех пор, как мы с Артуром ходили в Бескрайные (мёртвые) земли на поиски таинственного озера.
С каждым услышанным словом, что произносил в своём рассказе Эльтурус, у графа Октавиана поднимались на голове волосы, и отваливалась нижняя челюсть. Слушая друга, он ничего не мог вымолвить от шока, только шлёпал губами, как рыба. В его голове всё перемешалось, превратившись в серую кашу, а архимаг всё рассказывал и рассказывал, одну историю за другой, которая была страшной предыдущей.
Закончив про поход в мёртвые земли и сделав несколько глотков вина, Эльтурус поведал графу, что на самом деле произошло в таверне "Обжора", о кровавой бойне в которой подозревали мага Оливиуса, а потом и о смерти его самого.
— Я встретился с Алексом в таверне, но под личиной мага Оливиуса, — стал пересказывать слова Феофана Эльтурус графу, — и хотел выведать у него, кто он такой на самом деле, как сюда попал и откуда у него ледяной меч Артура. А потом, чтобы замести все следы и окончательно запутать королевских ищеек, чтобы всё свалиться на Оливиуса, убил и его. У мага Серсуса я забрал договор с королём Горрота и убил его, чтобы тот не проболтался. А посол, не хотел мне отдавать по собственной воле письмо, что привёз Серсусу. Мол, оно принадлежит не мне, а совсем другому человеку, упрямился и твердил одно и то же бастард короля Филлита. А раз маг умер, то и письмо он вернёт своему королю.
Пересказав всё это графу, архимаг замолчал, наблюдая, как, с каждой секундой, меняется лицо Октавиана, то делаясь пунцово-красным от прилива крови, то, наоборот, становясь белым, как полотно.
На несколько минут в кабинете графа воцарилась гробовая тишина, лишь можно было услышать только дыхание собеседников.
Просидев в полной тишине, минут пятнадцать, граф Октавиан грузно поднялся из своего кресла и отставив бокал с вином в сторону, произнёс:
— Я помогу тебе Эльтурус, но сначала мне надо встретиться с людьми и переговорить с ними, поэтому щепетильному
— Я понимаю тебя граф и надеюсь на твою помощь. Но только не затягивай свой разговор надолго, а то будет слишком поздно. А этого ни ты, а тем более я, не хотим. Война Горрота с Аросией невыгодна никому, только самому Горроту. Филлит спит и видит себя королём объединённых королевств, после свадьбы с Викторией, где он будет полноправным и единственным хозяином.
— Оставайся здесь Эльтурус и дождись моего возвращения, — произнёс граф Октавиан, — я постараюсь убедить нужных, для нашего общего дела, людей.
Через пять минут граф покинул свой дом, а архимаг вновь налив себе заморского вина "Изабелла", уселся в глубокое кресло и стал поджидать возвращения, с хорошими вестями, хозяина.
Прошло несколько часов в ожидании Октавиана, а он всё не появлялся и не появлялся. Эльтурус стал сильно нервничать, вскакивая с кресла каждый раз, когда за закрытой дверью кабинета, слышался какой-нибудь звук или шорох. Но это занималась по дому прислуга, шастая туда-сюда по коридору.
Подождав несколько секунд, в ожидании когда откроется дверь и наконец-то появится граф, Эльтурус вновь опускался в кресло и напрягая слух, ждал дальше.
Так архимаг просидел в кабинете до самого вечера, боясь куда-нибудь отлучиться, но Октавиан, так и не появился.
Глава 5
Обыскав весь кабинет в доме Феофана на острове Барут, Клаус так и не нашёл договор короля Горрота Филлита с магом Серсусом. Что делать он не знал, ведь ему что-то надо ответить Филлиту.
"Неужели Феофан забрал его с собой, когда он появлялся в последний раз в доме", — размышлял слуга, покинув кабинет хозяина и спускаясь вниз.
Обойдя весь дом и раздав поручения младшим слугам, Клаус отправился в свою комнату. Ему нужно было всё хорошенько обдумать, какой дать ответ брату. А ответ, положительный он или отрицательный, ему всё равно придётся давать. Только вот если одно но, за положительный ответ Клаусу было обещано королевское прощение, и он мог беспрепятственно вернуться на родину в своё родное королевство, и дожить свой век в собственном доме, а не прислуживать какому-то мелкому магу, возомнившем себя великим чародеем. А вот если, он даст королю отрицательный ответ, что он не нашёл этого злополучного договора, то возвращение в Горрот, ему было заказано, раз и навсегда, а помилования тем более. Трудный выбор стоял у Клауса, и он ничего не мог с этим поделать.
"Зачем я Филлиту вообще рассказал, про этот чёртов договор, — наливая себе вина, размышлял старик. — Промолчал бы про него в том разговоре, но нет, сорвалось с языка. Думал, как лучше, а получилось, как всегда, даже ещё хуже. Только больше нажил себе головной боли, а теперь вот расхлёбывай. Говорят же, язык без костей, мелет, что попало, так всё и вышло. Нет бы, сначала забрать этот договор и спрятать подальше, а потом и рассказывать Филлиту. Но есть и другая проблема и не маленькая. Забери я этот документ раньше, Феофан заметил бы это и тогда жди неприятностей от него. А этот "зверь", похлеще братца. Тот хоть и прогнал меня с глаз долой из королевства, но оставил в живых, хотя разве это жизнь, а этот убьёт и глазом не моргнёт".