Ледяной бастион
Шрифт:
«Если после разговора с Чаркашем я не приду к стопроцентной уверенности в том, что он сомнет Франкитти и заставит их убраться с Грэхема в считанные дни – решил он, – я ударю. Видит бог, мне страшно это делать, мне страшно убивать людей, краешком сознания понимая, что я имел шанс избежать этого – но риск, страшный риск! – и я не могу иначе.»
– Куда теперь? – спросил Лем, выключив свой фон.
– Давай в твой отель, в клуб, – ответил Роберт, стараясь не глядеть на него. – Извини меня…
– Ничего, – буркнул Тройл, выворачивая штурвал. – Замяли… как раз самое время пообедать. Как ты считаешь?
Роберт
«Конечно, подумал он, тебе обидно… но что я могу сделать, старина? Мы с тобой знаем друг друга едва ли не с детства, и оба мы пркрасно понимаем, что наши с Арой забавы – не для тебя. Ты умный, упорный парень, ты здорово интригуешь в своем грэхемском деловом бульоне, но смотреть на ситуцию сверху ты не можешь, и какая в том твоя вина? Ты не всегда способен убить даже муху, а мы – мы убиваем людей, Лем, уж ты прости нас…»
Через несколько минут коптер подлетел к громадной башне отеля «Саберхилл оф Грэхем» и опустился на одной из служебных площадок. Тройл провел Роберта уже знакомыми ему стеклянными галереями в почти пустой в это время суток VIP-клуб и нетерпеливо щелкнул пальцами, подзывая дежурного администратора:
– Меню в мой кабинет…
Глава 9.
– Его милость лорд-прокурор только что вошел в клуб, – прошептала молоденькая девчушка в строгом наряде официантки респектабельного заведения, закрыв за собой тяжелую дверь кабинета.
– Кто с ним? – спросил Лем.
– Советник-секретарь Роджерс и какая-то молодая особа, по виду – девушка из «Пасифика», – ответила официантка все тем же заговорщицким шепотком.
Тройл слабо пошевелил пальцами, отпуская ее восвояси, и повернулся к Роберту:
– Нам не стоит спешить, верно?
– Да, посидим еще с четверть часа, – согласился тот, – а потом выползем – как бы случайно… Что, Чаркаш любит красавиц из дорогих борделей?
– А почему бы и нет? Доходы ему вполне позволяют.
Роберт кисло ухмыльнулся и подлил себе коньяку. Высокие доходы лорд-прокурора департамента Грэхем не доставляли ему ни малейшего удовольствия. На казенное жалованье в «Пасифике» девочку не купишь даже на час. Для того, чтобы покупать ее на ночь, нужно брать у всех, кто дает, и не воротить носа от самых непристойных предложений. Для Грэхема это было почти нормально – единственным человеком, не бравшим никогда и ни у кого, был его милость лорд-наместник Норберт фон Дитц, личность пугающе далекая от привычного чиновного сибаритства и достаточно мрачная в целом. Дитц казался человеком не от мира сего: он вполне спокойно смотрел на цветущее в грэхемских канцеляриях мздоимство, но скандалов, даже самых незначительных, терпеть не мог, вышибал с треском, не гнушаясь самочинно вмазать сапогом под геморройную задницу зарвавшегося чинуши. Его личный престиж – частично на страхе, частично на искреннем уважении – стоял на Грэхеме выше самых ярких звезд, непосредственно к лорду-наместнику обращались тогда, когда все иные способы добиться справедливости были исчерпаны напрочь.
– Чаркашем здесь довольны? – спросил Роберт, вяло ковыряясь вилкой в вазочке с цитрусовым салатом.
– В целом – да… он дружелюбен. С ним можно договориться, просто нужно знать как.
– Ты не ошибся. Но видишь ли, я лично куда больше интересуюсь информацией, которая поступает ко мне в форме разного рода слухов и басен, и касается в первую очередь биз-гангов или отдельно стоящих фигур такого рода… официальными лицами я не особо интересуюсь – даже с комментариями. То есть, как ты понимаешь, нашими официальными лицами. В стане моих привычных оппонентов я заочно знаком с каждой блохой.
– Привычных? – многозначительно удивился Тройл. – А что, у тебя уже появились непривычные?
Роберт со свистом выдохнул через свернутые трубочкой губы и подпер щеку рукой:
– Лем… это не тот случай, ты меня понимаешь? По крайней мере, не сегодня… э?
Тройл понимающе кивнул и потянулся к недопитой бутылке коньяку.
«Какое все-таки паскудство, – подумал Роберт с неожиданной усталостью и раздражением, – даже со старым приятелем я должен молчать, юлить, переводить разговор на другую тему, надеясь на его ум и правильное понимание ситуации. Какой, интересно?.. какой, к черту, ситуации? Он что, знает, в какой ситуации мы все находимся? Нет!.. И знать, к сожалению не должен. Ну возьми я, расскажи ему все от и до – будет нам обоим легче? Ну, будет. Минут на десять, а… потом? Потом?»
Взяв бутылку из руки Тройла, он налил себе до краев и проглотил вязкий, обволакивающий желудок коньяк одним махом, сразу ощутив разливающееся в животе тепло.
– Пойдем, пожалуй, – Роберт выбрался из кресла, оправил на себе излишне элегантный – для такого клуба – камзол и, нагнувшись к столу, бросил напоследок в рот пару сладких орешков, отбивающих коньячный выхлоп.
– Не переживай, он всегда сидит здесь почти что до полуночи, – поднявшись из-за стола, Тройл подошел к огромному, на всю стену, золотистому зеркалу и взялся за ленты своего развязанного галстука, – или ты собираешься куда-то еще?
Лорд-прокурор Чаркаш сидел за небольшим круглым столиком в углу зала, отгороженный от любопытных глаз фонтаном, негромко журчащим среди живописного нагромождения декоративных камней. Рядом с ним мило улыбалась роскошная дама, явно не доросшая до возраста, позволявшего, согласно конституции, профессиональную деятельность деликатного свойства; на нее маслянисто пялился изрядно поддатый советник Роджерс, часто сопровождавший своего обожаемого патрона и после службы. Проходивший мимо отдыхающих гостей Тройл неожиданно отвлекся от громко рассказываемого Роберту анекдота и расплылся в улыбке:
– О– оо, какие у нас сегодня люди! Его милость лорд-прокурор!.. Рад, ужасно рад…
Чаркаш сверкнул живыми серыми глазками и вывернул свою короткую красноватую шею, стиснутую тугим шелком форменного воротника: ему льстило неожиданное внимание крупнейшего из грэхемских тузов. Пухлые, блестящие еще не стершейся помадой губы разъехались в любезнейшей улыбке:
– Какая неожиданная встреча, господин Тройл! Клянусь, не далее чем десять минут тому мы вспоминали вас, в который раз уже восхищаясь всем этим великолепием, возведенным вашей волей и энергией! Присоединяйтесь, дорогой мой, сегодня превосходный вечер…