Ледяной бастион
Шрифт:
Роберт вздохнул и задумчиво поболтал в воздухе своей чашкой с кофейно-коньячной смесью. Перспектива разделаться с Франкитти без лишней крови и, конечно же, лишнего риска, пружиной выскочившая из рассказа Тройла, пришлась ему по вкусу, но принимать решение было рано – и, в то же время, ему некогда было предаваться радумьям. Ему требовалась уверенность – или да, или нет – а дать ее Лем Тройл не мог…
– Послушай-ка, – сказал он, глотнув из чашки, – ты не мог бы посвятить мне остаток сегодняшнего дня?
Тройл посмотрел на часы и потер подбородок, размышляя.
– Да, – ответил он. – Ты хочешь кого-то повидать?
– Старшего
– Именно в таком порядке?
– Разумеется, Лем: то, что я буду требовать от Чаркаша, напрямую зависит от ответа, который даст мне Максаков.
– Я могу просить тебя раскрыть карты?
Роберт вздохнул и прикрыл глаза.
– Можешь… но тебе самому это не нужно. Все, что я могу тебе сообщить, не подвергая твою шею лишнему риску, звучит приблизитнльно так: я очень хочу, чтобы Франкитти убрались с Грэхема. Если этого можно добиться бескровными методами, я – «за» обеими руками…
– Морис – это твоя работа? – спросил Тройл, наливая себе новую порцию коньяку.
Роберт поднял веки; Тройл ждал ответа, глядя на него с вымученной улыбкой. Ему очень не хотелось получать ответ на этот вопрос – он и так знал ответ – но не задать его он не мог…
– Для тебя это важно? – спросил Роберт.
Лем опустил плечи и коротким взмахом руки отправил коньяк себе в горло.
– Хорошо, – сказал он, сосредоточенно жуя лимонную дольку, – Чаркаша мы найдем вечером в клубе. С Миком Максаковым сложнее. У них война, и ты сам понимаешь… но я постараюсь его найти. Мне он не сможет отказать.
Он рывком выбрался из кресла и пересел за свой письменный стол. Развернув голодисплей универсального интеркома, Тройл набрал сразу несколько местных номеров и принялся ждать ответа абонентов. Через несколько секунд ему кто-то ответил. Лем окутался сферой аудиополя и с минуту говорил – по другой линии вышел новый абонент, и он переключился на него.
– Через полчаса Мик будет ждать нас в одном из своих укрытий, – сообщил он, закончив переговоры. – У нас мало времени, поэтому давай собираться.
Выйдя из-за стола, он надел свое пальто, порылся в карманах и выложил на стол небольшой бластер. Роберт посмотрел на него с искренним изумлением:
– Ты носишь оружие? Но для чего?
– Даже не знаю, Роббо… – пожал плечами Тройл. – Так, для самоуспокоения. Идем, мой коптер ждет на крыше. У тебя, кстати, есть пушка?
– В коптере. Я таскаю с собой старый «Нокк», а он слишком громоздкий, чтобы носить его под одеждой – даже если натянуть на себя лошадиную попону, его все равно будет видно.
– Ты кого-то боишься, Роббо?
– Ну, не так категорично… в последнее время наша с Арой жизнь значительно усложнилась – а жить мне все еще хочется.
Тройл вызвал свой персональный лифт и с сомнением покачал головой:
– Мне кажется, вы сами ее себе усложняете – раз за разом.
Роберт промолчал. Отвечать что-либо не имело смысла, почтеннейший Лемуэль Великолепный смотрел на вещи под совсем другим углом. Способ бытия, как и меру ответственности за свои поступки он не просто выбирал сам – он всю жизнь стремился именно к тому, чего смог наконец достичь. У него все было ясно и достаточно просто: по понятиям Роберта, конечно же. Самые сложные интриги, в которых Лему приходилось участвовать, в наихудшем случае могли закончиться
Они вышли на крышу гигантской остекленной башни главного грэхемского офиса компании на самой ее верхней, изящно вынесенной вбок и огражденной гудящими на ветру тросами, площадке. Здесь ждали хозяина сразу два коптера: многоместный представительский «Уиндер» и остроносый скоростной «Болланд», одна из личных машин господина управляющего. К нему он и подошел.
– Ты знаком с Миком? – спросил Тройл, садясь в узкое пилотское кресло.
– Заочно, – ответил Роберт. – Как и он со мной. Он знает, кто я.
Тройл запустил двигатель и мягко поднял коптер в воздух. Начало весны выдалось в Саберхилле ярким и непривычно теплым, слепящее золотое солнце уже почти высушило последние остатки недавнего снега, и лишь кое-где, в вечной тени каменных башен еще поблескивали отдельные лужицы. Роберт опустил боковое стекло и подставил лицо пьянящим ароматам теплого ветра. Весна Грэхема всегда казалась ему каким-то буйным, хмельным потоком радости, увлекающим за собой и заставляющим забыть обо всем на свете. На более теплом Бифорте все было иначе, там, даже в высоких широтах никогда не случалось такого резкого, ошеломляющего перехода от сурового двухцветного холода зимы к неистовому буйству почти летних, живых и зовущих красок.
– Останови, – неожиданно сказал он.
– Что? – не понял Тройл, машинально переводя рукоять акселератора в мертвый сектор. – Мы можем опоздать, Роббо!..
– Мы не летим к Максакову, – Роберт раскурил сигару и вдруг улыбнулся – сам не зная, чему. – Извинись и отмени встречу. Скажи ему, что вопрос уже решен.
– Но, Роббо! Так не делается! Я упросил его принять меня – сейчас, в столь сложный для него момент… ты понимаешь, что это совершенно неприлично?
– Свяжись с ним, Лем… думаю, он мне не нужен. По крайней мере, сейчас. Сперва я должен переговорить с Чаркашем. Я передумал, Лем… я не могу так рисковать.
Тройл недоуменно пожал плечами и достал из кармана пальто свой аппарат. Наблюдая за ним во время разговора, Роберт ощутил укол совести: ему не следовало так поступать. Но и рисковать он не мог!.. Кто мог предсказать, каким будет поведение лорд-прокурора в отношении семьи Франкитти? Да, он имел все возможности для того, чтобы вышибить их за пределы Содружества одним махом – для ликвидации всего пакета их патентов и лицензий ему не требовались санкиции метрополии, тем более в такой-то ситуации. Он мог это сделать, и во всей галактике не нашлось бы человека, который осмелился бы обвинить прокурора Чаркаша в произволе и беззаконии, но: кто мог дать гарантию, что он так и сделает? Роберт не имел никакой информации о его возможных взаимоотношениях с Франкитти. Тройл, понятное дело, об этом знать тоже не мог, о подобных вещах вообще не говорят вслух; а визит к главе клана Максаковых однозначно исключал дальнейшую возможность силового решения вопроса, потому что хитрый старый Мик сразу догадался бы, в какую игру сыграл с ним его милость лорд-наследник. Дать ему такое оружие против себя Роберт не мог – ему страшно было даже подумать о подобной возможности, и поэтому он решил оставить себе хоть какое-то пространоство для маневра.