Ледяное сердце
Шрифт:
Она встала между дядей и кузиной, положила им руки на плечи и зашептала что-то на мелодичном эльфийском языке. Глаза спорщиков посветлели и снова стали васильковыми.
— Ты знал, что она э-эрри? — обратилась Апполина к дяде.
— Да, знал, — сухо ответил он. — Я видел ее крылья.
— И сказали, что эти крылья как-то связаны с доказательством моего родства с Вами, — Зара успокоилась и отрезала себе кусочек рыбы. Другой бы, наверное, кусок в горло не полез, а она сидит, наслаждается едой.
— Просто у нас в
— Пока да, потом будет видно.
— Тогда отдай письмо.
— Нет, — покачала головой девушка, — только после того, как мы сходим в муниципалитет.
— Боишься? — его губы дрогнули в усмешке.
— Что обманите? Разумеется, Вам не привыкать.
— Аше! — неожиданно громко сказала, нет, даже не сказала, а приказала Апполина. Она недовольно хмурилась, нервно сгибая и разгибая пальцы. — Ашуан амирра!
Ответ герцога повис в воздухе: он открыл рот, но так ничего и не сказал. Сначала Зара решила, что он передумал, но потом поняла, что виной всему колдовство племянницы Рандрина. Как девушка ни пыталась, она сама не могла произнести ни слова.
В полной тишине все трое медленно поглощали содержимое своих тарелок, Апполина к тому же кормила своего хорька, забравшегося ей на колени по ножке стула.
— Успокоились? — наконец спросила она, не глядя на своих собеседников.
Дядя смерил ее красноречивым взглядом: «Кончай со своей эльфийской магией!», и Апполина, чуть заметно улыбнувшись, прошептала:
— Ллори!
— Ну, и зачем ты это сделала? — цвет глаз Рандрина свидетельствовал о том, что выходка племянницы ему не понравилась.
— Я хотела, чтобы вы успокоились, нехорошо, когда близкие люди сцепляются, словно дикие орки. Знаю, — снова слабая улыбка, — ты этого не любишь, знаю, что при желании ты легко расправился с моим слабеньким заклинанием…
— Твоя эльфийская магия и моя — вещи разного порядка, у них разная природа.
Зара навострила уши. Не в этом ли таился секрет таланта Апполины? Хотя нет, эльфийское волшебство — это банально, если только эта задумчивая девушка не посвящена в какую-то запретную область. Вообще, странно, что герцог не смог справиться с ее заклинанием. Или не захотел? Но ведь проделка полуэльфийки его рассердила…
Апполина опустила свои длинные ресницы и погрузилась в привычное для себя состояние задумчивости. Удобно устроившись на плече хозяйки, хорек посматривал на Зару своими темными глазками-пуговками.
— Нда, не лучшее у нас получилось знакомство! — потянул Рэнальд. — Давай хоть выпьем за твое здоровье?
Девушка пожала плечами и равнодушно протянула бокал. Хрусталь снова окрасился цветом спелой вишни, заиграл тысячью гранями света.
— За здоровье Зары Рэнальд Рандрин! — провозгласил тост герцог.
Сердце Зары дрогнуло от радостного возбуждения. Он назвал
— Апполина права, мне не стоит так к тебе относиться, — задумчиво произнес Рэнальд, не допив свой бокал. Пристально глядя на него, герцог заставлял вино перетекать с одной стенки на другую. — Я не женат, официальных детей у меня нет, между тем, время идет… Ты сильная девочка, раз добилась всего, чего хотела. Узнаю наш фамильный характер! Решено: отныне ты Рандрин, окончательно и бесповоротно! Можешь собирать свои вещи и переезжать сюда.
— Что? — Зара чуть не подавилась кусочком халвы. Хлопая глазами, она непонимающе смотрела на С» Эте.
— У тебя есть отец, и тебе приличнее жить у него, то есть у меня. Я позабочусь о том, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
— Мне ничего от Вас не нужно, кроме того, о чем я уже упомянула.
Не нужны ей его подарки со щедрого барского плеча! Бумага с сургучной печатью, новые документы, регулярное пособие — и хватит. Тоже мне, благотворитель! Так она и поверила, что он расчувствовался! Рандрина ничем не прошибешь, не такого сорта человек.
— Зара, знаю, отец из меня никудышный, — это была его первая ласковая улыбка за весь вечер. — Оправдываться не буду, да ты от меня этого и не ждешь, верно?
— Все верно, ложь мне не нужна.
— Замечательно! Тогда просто постараемся начать все с чистого листа. Может, мы оба не такие уж дурные. Во всяком случае, очень похожи, и не только внешне: у тебя мой характер. Согласна на перемирие, или во имя поруганной чести матери ты дала клятву всю жизнь меня ненавидеть?
— Я Вас не ненавидела, а презирала.
— Вот как? — брови взметнулись вверх; в глазах — нескрываемый интерес.
— Именно так. За трусость. Ненавидеть? Нет, такого не было. Я жутко злилась, затаила в душе обиду, жаждала мести, Вашего публичного позора, но не более.
— Но ведь и это не мало. Скажи, — он заговорчески подмигнул ей, — а письмо ведь ты у матери украла? Сама бы она тебе ни за что не дала, даже выбросила бы.
— Не украла, а взяла. Я тогда была еще ребенком.
— И уже замышляла страшную-страшную месть. Но мести не вышло, вышла сделка.
— В данной ситуации разумнее было поступить именно так. Чувства — это прекрасно, но надо и о своем будущем подумать.
— Она точно твоя дочь, — подала голос Апполина. — Нормальная девушка в ее положении повела бы себя иначе.