Ледяное сердце
Шрифт:
— Я застал здесь твою мачеху, прикорнувшую на стуле, и отослал ее спать, — произнес Пол. Он был в безукоризненном серебряном костюме, белоснежной рубашке и темном галстуке.
Николь смутно вспомнила, как Глория суетилась возле нее среди ночи, предлагая освежающий напиток. И каждая из них испытывала неудобство и стеснение от присутствия другой.
— Завтра я уезжаю в Торонто на пару дней, — продолжал Пол без всякого выражения.
Зыбкая надежда затеплилась в ней, чтобы сразу же угаснуть. Николь ненавидела себя. Она схватила стакан воды непослушной
— Подружка Эндрю, Люси, скоро появится здесь.
Скажи ему, что он отец Джима, покончи с этим, говорил ей внутренний голос. Зачем все это мучение? А голосок потоньше советовал другое — скажи Мартину, и пусть старик делает что хочет с этим сообщением, а сама, когда Пола не будет, уезжай. Отец одолжит тебе немного денег на первое время.
— Итак, я предлагаю тебе поехать в Торонто со мной, — тихо закончил Пол.
— Нет. — Ее измученные воспаленные глаза смотрели на него с укором.
Пол тихо засмеялся.
— Не хочешь разделить со мной не только постель, но даже крышу над головой? Я считал, что был достаточно откровенен прошлым вечером, но, видимо, это не совсем так. Я ушел от столкновения, Николь. Но я ответствен за то, что привез вас сюда, и не думаю, что тебе надо оставаться здесь сейчас.
Нестерпимо больно и горько стало Николь.
— Итак, меня выбрасывают.
— Освобождают, спасают от себя самой, — сухо возразил ей Пол. — Неужели нужно разъяснять все это? Ты, Джим, Эндрю и его подруга за одним столом?! Между прочим, Мартин, кажется, безразличен ко всему, кроме собственного, переполняющего его желания насолить Эндрю. В глубине души, конечно, он все еще обожает моего двоюродного брата, и даже, если завещание в пользу Джима, не думаю, что Эндрю много потеряет от этого.
Эти кражи, эти проклятые, мерзкие кражи, подумала она с негодованием. Естественно, Пол думал, что она ухватится за предложение остаться в имении как за возможность извлечь выгоду. А правда никогда теперь не выйдет наружу, да и как она может выйти? Глория унесет преступную тайну с собой в могилу, а Николь ради отца оставила эту тайну на совести мачехи.
Она побледнела.
— Ты думаешь, деньги действительно так много значат для меня?
Пол внимательно и проникновенно посмотрел на нее, но его лицо было неподвижно.
— Я думаю, что ты опасна, а как моя госпожа будешь еще более опасна и способна разбить эту складывающуюся семью.
— Я никогда не буду твоей госпожой, для этого у меня не было и нет никаких шансов, — сказала Николь, неожиданно для себя громко всхлипнув.
Черная бровь поднялась в знак решительного несогласия.
— Не было шансов? Сейчас это неважно. Я решительно отказываюсь стоять на задворках, наблюдая за тобой и Эндрю.
Зазвонил телефон, неестественно громко в давящей тишине. Пол ответил кому-то, нахмурился и толкнул дверь.
— Увидимся позже.
— Пол, — позвала Николь в отчаянии. Но дверь захлопнулась, и снова Николь осталась
— Где Джим?
— На прогулке с Мелани и собакой.
— А Пол?
— Думаю, уехал на целый день. Николь застонала. Надо было подумать об этом, но не гоняться же за ним по коридору в ночной рубашке и на босу ногу.
— У тебя есть номер его телефона? — спросила она.
Отец, сделав бесстрастное лицо, молчал, будто обращались совсем не к нему.
— Пап, не будь смешным.
Получив номер, Николь вошла в кабинет, чтобы позвонить оттуда.
— Джиротти, — нетерпеливо ответил Пол, и она услышала глухие женские голоса, разговаривавшие где-то рядом с ним.
— Это Николь. — Она глубоко втянула в себя воздух. — Я подумала… В общем, мне надо срочно переговорить с тобой.
— Ты выбрала не самый подходящий момент, — ответил Пол. — Так в чем дело?
— Пол, это не то, что я могу обсуждать по телефону. Это очень, очень…
— Продолжай.
— Личное. — Николь почти шептала, вертя телефонную трубку нетерпеливыми пальцами. — Это касается тебя… и меня.
Молчание на линии сгустилось.
— Правда? — Низкий голос Пола стал хриплым.
— Я хочу быть уверенной, что увижусь с тобой наедине, как только ты вернешься. Думаю, мы могли бы встретиться в оранжерее.
— Давай лучше у меня. Оранжерея меня поразила прошлым вечером как очень перенаселенное место.
— Когда? — напряженно проговорила Николь.
— Я возьму вертолет. Жди меня в течение часа, — сказал Пол. Прежде чем связь прервалась, она услышала, как он говорит ясно и четко: — Джентльмены, наша встреча отменяется.
Через час. Что ж, это приятный сюрприз. Ей станет значительно легче, когда противостояние с Полом закончится. Она чувствовала признательность ему за то, что он, очевидно, почувствовал ее тревогу и понял, что она хотела сообщить что-то очень важное.
Поскольку Мартин редко появлялся до полудня, а Эндрю тоже никак нельзя было назвать ранней пташкой, Николь позавтракала одна. Она думала о Милене Паркер, но устояла от искушения выведать информацию о ней у отца. Такие вопросы поставят его в неловкое положение, и он, конечно, постарается уклониться от ответа. И потом, очень возможно, что Эндрю назвал Милену чисто из ревности. Пол не может быть увлечен другой женщиной, решила она.
Когда Джим после прогулки вбежал к ней, она в страстном порыве схватила его в объятия. Двадцать минут спустя ее отец просунул голову в дверь и спросил, может ли он взять Джима, чтобы познакомить его с прислугой.