Ледяное сердце
Шрифт:
– Наверное. – Хан не стал спорить. – Странная ты. Не такая как все…
– Я абсолютно не отличаюсь от других девушек. – Между бровей у нее появилась маленькая складочка, девушка явно испугалась.
Хан снова испытал злость и, на удивление, невероятное возбуждение, и не вдаваясь в причины, резко выдернул одеяло, схватил ее за лодыжки и дернул на себя. Навалился всем телом, а руки прижал над головой.
– Как небо и земля! – прорычал он, как никогда раньше ощущая сильнейшую пульсацию своего тела от ее близости. От запаха кружилась
Он опустил голову, зарываясь носом в уютное углубление за ее ушком, жадно вдыхая запах волос и кожи. Она сопротивлялась. Только больше врасплох его не застанет. Хан навалился еще сильнее, заставляя девушку раздвинуть ноги. Ощущать ее под собой…. Никогда ничего подобного по силе чувств с ним не происходило, и он испугался. Замер на мгновение, чтобы взять себя в руки и отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза и увидеть там испуг или отвращение. Но ее зеленые глаза светились и переливались серебром от… ярости?
– Слезь с меня! Ты! Медведь!
– Что? – Хан даже ослабил захват от неожиданности, Мария тут же выдернула руку и дала ему такую затрещину, что у него посыпались искры из глаз! Она слабая? Какие глупости лезут ему в голову! Девушка пиналась, брыкалась, царапалась и он отодвинулся, не желая показывать ей, что даже не чувствует боли от ее ударов. Сейчас не время, а то бы…
– Отойди от меня! – Она наконец высвободилась, натягивая на плечо слезшее платье. Мария вскочила и отбежала за стол. – И больше не прикасайтесь!
– Медведь? – Хан откинул голову назад и расхохотался. Пока ее не встретил, он свой смех мог посчитать за год по пальцам одной руки. И ведь девушка его совсем не смешила. Оскорбляла! Но потом снова стал серьезным. – Я искренне не понимаю, почему разрешаю тебе бить и оскорблять меня. Но это было в последний раз! Если при моих людях ты позволишь себе нечто подобное, мне придется приказать высечь тебя плетями.
Она промолчала, но воинственных глаз не опустила.
– Ты моя рабыня! Моя собственность! Запомни! И вскоре отправишься в мой гарем. И если я захочу, то буду трогать тебя везде! Если я скажу прыгать – ты будешь прыгать, скажу танцевать – будешь танцевать.
Все также твердо Мария встречала его взгляд и молчала, а в глазах светились презрение и ненависть к нему.
– Сейчас мы заключим перемирие, Мария. – Хан устало потер бороду! Он так мало спал в последнее время. Непонятное напряжение не отпускало ни на минуту. – Я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь видел. С корабля в карету я отнесу тебя на руках. А ты закутаешься в мой плащ. С капюшоном! Он лежит на сундуке. И чтобы даже волоска не было видно, ты поняла?
Хан просто не поверил, когда она снова промолчала!!! Обдумывает свой следующий ход? Очень жаль.
– Я скоро приду за тобой, и, если ты не будешь готова, или поведешь себя неразумно, мы вернемся в эту каюту, и я возьму тебя на этой кровати. Ты поняла? Никто
– Я поняла! – И она наконец опустила голову, признавая свое поражение. Хану стало даже немного жаль ее. Но совсем недолго, так как усмирить свою плоть он до сих пор не мог. Идея, так красочно им озвученная, не покидала теперь его мыслей. Так заманчиво было сейчас повалить девушку на постель и сделать с ней все, что так неистово хотел.
Вот только эта девушка не пройдет бесследно мимо его сердца. Она сможет обосноваться там очень надолго. Навсегда. А он этого совсем не хотел. Слишком плачевны будут последствия. Плюс ко всему, Хан не совсем понимал… Нутром чувствовал, что с ней что-то не так. И пока он не узнает, что… Привязываться к ней опасно!
Вряд ли она сейчас доверится и расскажет ему все свои тайны. Но он сам все выяснит. А сейчас он оставил ее и вышел на палубу. Наблюдать, как приветствуют его по возвращении обычные жители было очень приятно. Его любили, уважали, боялись.
Керим стоял на причале и возглавлял отряд из встречающих его людей из крепости Бурссы. Матерью Керима была его старшая сестра. Она умерла при родах, а отец женился во второй раз и родился Сол. Мать Сола тоже умерла родами, но он постарался сразу откинуть мысли об этом. Сейчас его племяннику было 18 лет. Солу 30. Он растил из мальчика своего приемника, учил языкам, наукам, истории. Учил военному делу, и даже ездить на лошади. Их отец был убит в бою 10 лет назад, и сейчас в их семье больше никого не осталось.
Хан сошел на берег, и Керим быстро пошел к нему навстречу. Они обнялись. Племянник был ниже своего дяди почти на голову и еще по-мальчишески строен. Но это изменится. Война, потери и время закалят этого мальчика также, как, в свое время, закалили его.
– Дядя Сол! Я скучал! – парень отодвинулся и доложил обстановку в крепости. Все было хорошо, никаких набегов, византийцы потихоньку сдавали свои позиции и мало сопротивлялись, почти без боев отдавая свои территории. – Как ты сплавал? Не стоило тебе самому… Я бы сам мог!
– Нет, все к лучшему! Я рад, что вырвался!
– Ты слишком ценен, чтобы так рисковать. Я бы мог!
– Нет, Керим! – Хан ласково потрепал парня по коротким волосам. – Мне иногда тоже нужно рисковать! А то я совсем разленюсь!
– Обозы готовы! Охрана самая лучшая, мы постарались не придавать огласке ваше прибытие, мало ли что…
– Все отлично, не торопись, все расскажешь. Не так долго меня и не было!
Он хлопнул парня по плечу, немного отодвигая. Исмаил и Мехмед стояли рядом и весело улыбались. Хасана не было, он охранял каюту…