Ледяное сердце 2
Шрифт:
Зара сбежала из сада гораздо раньше. При виде первого же поцелуя воспользовалась тем же заклинанием перемещения в пространстве и оказалась в одной из проходных комнат дома главы Департамента внутренних дел. Всё внутри неё клокотало от гнева и обиды, от сознания того, что её хотели использовать, как средство, подло обманывали все эти месяцы, от подлости Арилана Сеговея. Хотелось немедленно рассказать обо всем отцу, отомстить этому предателю.
С другой стороны, она же отказала ему, не выйдет за него замуж, значит, план сорвался.
– Зара, кто это Вас?
Девушка вздрогнула и очнулась
– Зара, что-то случилось? Не спорю, это не моё дело, но у Вас такое лицо... И платье в крови.
Сеньорита Рандрин удивленно взглянула на лиф платья -действительно, кровь. Ах да, она же оцарапала руки о шипы, потом, видимо, машинально вытерла их о платье.
– Так, кровь, похоже, Ваша. Все руки исцарапали... Кстати, кто?
– Нубар Эрш внимательно рассматривал сеть кровоподтеков на теле подчиненной.
– Я сама. О розы.
– И что Вам понадобилось в розовом кусте? За кем-то
подслушивали? И этот небезразличный Вам человек был там не один?
Девушка покраснела и опустила глаза. Минимум фактов - а какой быстрый и точный вывод!
– Вытягивайте руку: будем лечить Ваши душевные и телесные раны. Пятна-то выводить умеете?
– Зара кивнула.
– Вот и прекрасно, а то пришлось бы объяснять, что на Вас не напала нечисть.
Одно легкое скользящее прикосновение пальцев - и от царапин не осталось и следа. Она практически ничего не почувствовала, только легкое приятное покалывание и тепло, будто от живого тепла камина.
Граф убрал руку и выразительно покосился на пятна на лифе. Смутившись, девушка поспешила привести платье в порядок. Потом задумалась, покусывая кончики губ.
– Что-то хотите сказать? Я Вас внимательно слушаю.
Взвесив все за и против, девушка решила, что Арилан
Сеговей заслуживает того, чтобы его тайна была предана огласке. Разумеется, упоминание о Бель она упустила: виконтесса Мейлер никогда не была её подругой, но и в числе врагов не числилась, зачем подставлять её? Может, принц и её обманывает.
– Что ж, умный мальчик, - выслушав, задумчиво протянул Эрш.
– Пытается выжить, как может. Жалеете?
– О чём?
– не поняла сеньорита Рандрин.
– О том, что он Вас не любит. И не надо возражать, у Вас на лице всё написано. Вас ведь именно это больше всего возмущает. Оно и понятно: уязвлённое женское самолюбие. А Арилан Сеговей... Нужно его чем-то занять и женить, чтобы перестал мечтать о троне предков. Напрасно, конечно, Советник привёз его в Айши, нужно было оставить юношу в каком-то провинциальном городке. А так, если займется политическими играми всерьёз, взойдёт на эшафот.
– То есть Вы ничего не сделаете, даже не скажите герцогу?
– изумилась девушка.
– А что я должен сделать?
– граф пристально посмотрел ей в глаза.
– Хотите, чтобы его посадили в тюрьму? Чтобы, как в далёкие времена, за малейшее оскорбление платили кровью? Зара, это лишнее, за ним и так наблюдают. Юношеский максимализм проходит, а исковерканную судьбу не исправишь. Ну какую опасность он представляет сейчас для Советника? Как он, по-Вашему, собирался от него избавиться? Да женись он на Вас, стал бы типичным подкаблучником и о троне спустя год семейной жизни даже не
– По-Вашему, я так ужасна?
– усмехнулась Зара.
– Вы Рандрин, - пожал плечами глава Департамента иностранных дел.
– Да еще э-эрри. Вы же не умеете подчиняться, никогда не сделаете того, что противоречит Вашим принципам. Это я по себе знаю.
– А, по-моему, Вы великолепно умеете настаивать, любой послушается.
– Настаивать? Умею, только Вы это на себе не испытывали. Надеюсь, мы и впредь обойдемся без ментальной магии. А теперь выбросите из головы Сеговея и подумайте о себе. Девушку красит улыбка. Вот так, хотя бы глаза заблестели. Надеюсь, - он склонил голову, - сеньорита не откажет мне в следующем танце?
– Не откажет, особенно если среди зрителей будут мои коллеги. Пусть умрут от зависти.
– А еще спрашивали, ужасны ли Вы!
– рассмеялся Эрш, подавая ей руку.
– Пожелать смерти стольким людям! Кстати, какого пола?
– Женского. Я же увела у них такого кавалера.
– Да если бы у них! Мне тут покоя не дают некоторые члены Совета, голова кругом идет. Так уж пусть лучше от
хорошенькой девушки, чем от их идей.
Слегка смутившись, Зара одарила его лазурью глаз. Как-то странно слышать комплименты от своего начальника, да еще такие естественные, будто, произнося их, он не задумывался о том, что говорит. И всегда что-то новое, никогда не повторяется. Вроде бы ничего особенного, никаких витиеватых эпитетов и сравнений, а так приятно. Может, все дело в интонации? Неудивительно, что его женщины любят: Нубар Эрш умел их притягивать. По департаменту о нем ходило множество слухов, а девушки старательно прихорашивались перед тем, как зайти к нему в кабинет. Интересно, а у него был роман с кем-то из подчиненных?
С графом она танцевала впервые и надеялась, что не в последний раз. И дело вовсе не в том, как он двигался, а в том, что с ним было интересно. И легко. Открытая доброжелательность, подчеркнутое внимание к ее особе, размывшаяся грань между начальником и подчиненной.
Зара напросилась на второй танец, чтобы дослушать окончание рассказа о Герте, со знакомства с нудной генеалогией которого началась её служба в департаменте.
– А Вы говорите, политика - скучная вещь!
– закончил повествование Эрш и, отпустив её талию, почтительно, как требовала структура танца, склонился над её рукой.
– Спасибо Вам, было так интересно. И танцуете Вы хорошо, -поспешила добавить девушка, чтобы он не подумал, будто она не оценила мастерство партнёра.
– Плохо танцующий дипломат - это абсурд. Ваше честолюбие польщено?
– лукаво улыбнувшись, поинтересовался Эрш.
– А?
– о чём это он?
– Но Вы же хотели заставить женскую половину нашего департамента корчиться в предсмертных муках.
Зара рассмеялась и кивнула. Граф извинился и оставил её одну, правда, ненадолго. У неё никогда не было недостатков в кавалерах: имя привлекало их, как мотыльков на огонь.