Ледяная страсть
Шрифт:
— Я и не заметила, что зашла так далеко. Я столько вспомнила за эти несколько часов!
— Что же ты вспоминала? — Его голос был почти лишен эмоций.
— Как мы гуляли здесь с папой… Как собирали лаванду, сбивали орехи длинными шестами… Представляешь, я еще не забыла названия местных растений.
Она поднесла руки к носу и понюхала их, и он понял, что она растирала лавандовые листочки в своих тонких пальчиках, как когда-то они делали в детстве. Он чуть не встал и не подошел к ней, чтобы убедиться, что был прав.
— А еще мы
— А потом что? — У него был очень хриплый голос, и Миранда подумала, что он, наверное, весь день курил.
— Вернулась домой, отчистила пол в кухне, вымыла печку и растопила ее. Потом приготовила себе ужин и села у крыльца смотреть на звезды. Я давно не видела такого ясного звездного неба!
На ее лице застыло мечтательное мягкое выражение.
— Здесь так спокойно. Но потом стало прохладно, и я вернулась в дом, чтобы почитать немного перед сном.
— И что же ты читала?
— Семейную сагу. — Она указала на книжку в бумажном переплете, лежащую на столе.
Он поднял ее и бросил взгляд на заднюю обложку, прочитав там несколько предложений, а затем презрительно хмыкнул.
Марк, молча, смотрел в огонь, а Миранда продолжала готовить в полной тишине. Неужели семейная жизнь похожа на этот вечер, который они проводят вместе? Она слегка улыбнулась.
— И чему ты улыбаешься? — услышала она голос Марка.
— А откуда ты узнал, что я улыбаюсь? — спросила она удивленно.
Он подошел к ней, чтобы посмотреть, как продвигается приготовление ужина.
— По твоему дыханию.
Она покраснела, но понадеялась, что он не заметит этого при слабом свете. Как странно, что он так тонко чувствует ее.
— Вот ужин и готов. Садись, — сказала она ему дрожащим голосом, вспомнив, что сегодня ночью в этом доме кроме них не будет ни кого.
— Садись рядом. Нам надо кое-что обсудить.
Она присела, заинтригованная, в кресло напротив. Марк сначала недоверчиво поковырял вилкой в тарелке, но затем принялся есть с большим аппетитом.
— Вкусно, — с удивлением заметил он. — Я даже и не думал, что так хочу есть. Итак, ты хорошо провела этот день, — вернулся он к их первоначальному разговору.
— Да, просто чудесно.
Без всякого предупреждения он поймал ее руку и перевернул ладонью вверх, кончиками пальцев гладя загрубевшую кожу.
— Ты занимаешься надомной работой в своем Олбани?
Миранда покраснела.
— Нет. Я работала в детском доме, пока его не закрыли.
Он отпустил ее руку и откинулся на спинку стула, не сводя
— В детском доме? — протянул он недоверчиво и подцепил кусочек картофеля на вилку. — Расскажи мне о нем.
— Да, в общем-то, не о чем рассказывать.
— Нет уж, расскажи, мне очень интересно, поверь, — процедил он язвительно, как бы не доверяя ей.
— Ну ладно, — вздохнула она, складывая руки на груди. — У нас были самые разные дети — сироты, малолетние преступники, ребята, чьи родители или родственники находились в больнице или тюрьме и не могли присматривать за ними, дети, чьи матери были лишены родительских прав. Я занималась малышами. — Она заметила сомнение в его глазах и заговорила еще горячее. — Я была так привязана к ним, Марк. Мне хотелось подарить им хоть немного любви. Мне совсем не стыдно сказать, что, когда моих ребятишек передали в другой детский дом, а наш закрыли, я даже плакала.
— Ты плакала, потому что осталась без работы, — ядовито сказал он.
— Не только, я скучала по ребятам, — возразила Миранда.
По его глазам она поняла, что не смогла убедить его.
— Работа в детском доме не очень похожа на карьеру танцовщицы в варьете, — язвительно напомнил ей он.
— Ничего общего, — спокойно согласилась она.
Марк все еще не потерял надежды раскрыть тайну ее противоречивой личности.
— Но то, что ты рассказала мне, вовсе не объясняет состояния твоих рук.
Миранда посмотрела на свои ладони.
— Я сама веду наше хозяйство. А дедушка весьма строг и требует, чтобы дом содержался в идеальном порядке. Так что мне нет нужды сидеть на диете, чтобы быть в хорошей форме. Вычистишь до блеска всю квартиру, вот и сбросишь пару килограммов. Я занимаюсь домом с тех самых пор, как мы приехали в Штаты.
— С одиннадцати лет? — Марк недоверчиво поднял брови. — Ты ведь была совсем ребенком! Разве это не слишком большая ноша для малышки?
— Но в этом есть и свои положительные стороны, — возразила она. — Некоторые люди платят огромные деньги за личного тренера. А у меня все бесплатно. Ничто не может помочь набрать лучшую форму, чем поход по магазинам или уборка дома. — Она засмеялась.
Марк с трудом мог представить, какую тяжелую жизнь вела Миранда. Но, вспоминая, каким суровым человеком был старый Пауэлл, Марк был готов верить девушке. Кроме того, он помнил взгляды старика на предназначение женщины, которые он никогда не скрывал.
Глаза Марка погрустнели. Этот старый хрыч, вместе того чтобы пожалеть бедную девочку, потерявшую родителей, взвалил на нее груз домашних забот. А она ведь была так привязана к своему мягкому отцу. Бедняжка! Марку было почти жаль ее.
— Он не должен был заставлять тебя работать как каторжную. Ребенок, прежде всего, должен чувствовать заботу и любовь, — со страстью в голосе произнес он, но, заметив удивленный взгляд Миранды, добавил сухо: — У тебя, наверное, совсем не оставалось времени на друзей.