Ледяная страсть
Шрифт:
Он выругался про себя. Как он презирал и ненавидел себя за то почти постоянное возбуждение, которое испытывал, находясь рядом с ней.
После смерти Дебби он держался подальше от женщин. Марку казалось, что что-то внутри него сломалось. Он ушел в себя, не желая делиться ни с кем своими переживаниями.
А вчера вечером он ощущал нестерпимое желание заключить Миранду в свои объятия и нежно целовать ее губы, ощущать ее мягкое тело подле себя. Почувствовать снова боль и экстаз.
Разве благоразумно чувствовать что-то подобное к такой поверхностной и прагматичной
С отчаянием Марк понял, как ему не хватает Дебби. По какой-то причине он все это время ищет кого-то, кто был бы похож на нее. Как будто это возможно.
Дебби была нежной и мягкой, честной и открытой. Он мог часами сидеть и просто смотреть на нее, радуясь своему счастью. Ее лицо…
Неожиданно он остолбенел. Он отчаянно пытался вызвать лицо Дебби из своей памяти, но вместо этого чужой напористый образ мелькал перед его глазами снова и снова. Образ женщины с серебристыми дымчатыми глазами, которые временами темнели и дышали страстью. Женщины, чья улыбка гипнотизировала и одурманивала его. Той, что заставляла его радоваться и сердиться одновременно.
Но она не стоила и волоска с головы Дебби. Он осквернил память жены, сравнивая ее с этой особой. На глаза Марка навернулись слезы, он ощутил комок в горле.
— Не забывай, что она — всего лишь искательница приключений, старающаяся подцепить себе богатого мужа, — вслух напомнил он сам себе.
Марк неуклюже повернулся и уронил плитку, которую держал в руках. Она треснула. В сердцах он отшвырнул обломки ногой. Интересно, что бы произошло, если бы Миранда не упомянула об аварии, в которой погибли их родители? Его страстная тяга к ней дошла почти до точки кипения, а гормоны подчинили себе весь его разум.
— Хозяин, с вами все в порядке?
Он посмотрел на Ника, своего управляющего.
— Что тебе нужно? — взревел он, но тут же пришел в себя и быстро извинился: — Извини, Ник.
Лицо Ника выражало понимание.
— Ужасные времена, хозяин. Нам тяжело, а уж вам-то… — И он утешительно положил руку Марку на плечо. — Простите за то, что напоминаю вам, но через четыре часа придут бульдозеры для расчистки дома. Сейчас у вас есть последняя возможность еще раз обыскать дом, чтобы посмотреть, не уцелело ли что-то ценное.
Марк горестно сжал губы.
— Да, конечно. Скажи ребятам, чтобы меня не беспокоили. Я хочу побыть один.
Он пошел к руинам, оставшимся от дома после пожара. Вот и пришло время сказать последнее «прости»… Завтра здесь не останется ничего, что напоминало бы ему о прекрасном и далеком детстве.
Хорошее и плохое. Как все перемешано. Два родоначальника, как лебедь, рак и щука, тянущие семейное дело в разных направлениях из-за несхожести характеров и различий во взглядах на то, как это дело должно вестись. Он вспомнил, как они с Мирандой старались спрятаться подальше от их глаз, когда они, брызгая слюной и размахивая руками, спорили об очередном проекте.
Он вспомнил ту радость, которая охватывала его в теплицах, когда Гарри Пауэлл, отец Миранды, показывал ему, как нужно ухаживать
Марк вспомнил бледное заплаканное лицо матери, когда она неожиданно крепко обняла его, украдкой смахивая слезы с глаз, и стала порывисто целовать. Прядь ее мягких волос упала ему на лицо и щекотала его. Он помнил это ощущение до сих пор. Ему было уже пятнадцать, и он стеснялся этих телячьих нежностей.
Он не мог предположить тогда, что это была их последняя встреча. Он не знал, что мама собиралась бросить вечно всем недовольного отца и убежать с Гарри Пауэллом. Он не мог знать, что больше не увидит ее живой.
Как больно! Как мучительно больно вспоминать об этом! Стараясь не раскиснуть, Марк надел толстые рабочие рукавицы и наклонился, чтобы попытаться найти хоть что-то, напоминающее ему о родителях, в том хаосе, который остался от родного гнезда.
Миранда сидела на холме, и у нее не было сил подняться. Она никак не могла понять, что же произошло. Вероятно, опустошительный лесной пожар, не такое редкое явление в этих местах, охватил всю усадьбу, остановившись только у подножия холма, на котором она сидела. Внизу она заметила широкую траншею — видимо, это была противопожарная полоса, которая помогла спасти часть земельных угодий, но не сам дом.
Она оперлась рукой о землю, как будто та могла как-то поддержать ее. Рядом с ней зеленый океан радовал глаз и сердце, а перед ней открывалось разорение и опустошение.
Сначала ей показалось, что все было черным-черно, но затем ее глаз стал различать кучки серого пепла, которые когда-то были растениями. А вдалеке виднелись яркие оранжевые экскаваторы, работающие там, где когда-то был дом.
Миранда в ужасе поднесла руку ко рту, чтобы сдержать крик. Великолепный дом, в который было вложено столько трудов, больше не существовал.
Все, что она вспоминала с такой радостью и любовью, было разрушено. Все счастливые воспоминания были стерты жестокой рукой природы. Ей показалось, что вместе с домом сгорела какая-то часть ее.
— Марк!
Неудивительно, что он так вел себя. Вот почему он не хотел делиться с ней своими мыслями. Она поняла, что он сейчас где-то там, работает по очистке земель, и ее сердце полетело к нему. Она понимала, что он ощущал, что должен чувствовать. Она любила Брокен-Хилл, но для Марка в этом месте заключалась вся его жизнь.
Долго сдерживаемые слезы потекли по лицу. Она должна найти его и разделить его чувства.
Не унимая слез, гонимая желанием как-то утешить Марка, она, спотыкаясь, стала спускаться с холма к уродливой черноте, поджидающей ее внизу.
Солнце жарило немилосердно. Футболка Марка покрылась пятнами пота, а на душе было пусто и холодно.
Он проработал, наверное, час.
В глазах зарябило, он поднялся и окинул сердитым взглядом черную кучу обломков камня вокруг себя. Это занятие было совершенно бесполезно. Что он надеется найти здесь? То, что он потерял и уже никогда не сможет вернуть себе?