Леди Удача
Шрифт:
– Вы хотите сказать, что он разыграл комедию с женитьбой, чтобы уложить меня в постель?
– О, я не сомневаюсь, что он испытывает к вам подлинные чувства…
– И он собирается дать мне денег? Чтобы я отправилась…
Кассандра задохнулась. У нее больше не было слов. Все ее чувства хаотично метались от негодования к недоверию и обратно.
– Но мне некуда идти, – прошептала она скорее себе, чем ему.
Куинн расслышал.
– К вашей тетушке?
– Нет, теперь это невозможно.
Тут внутри у нее опять что-то взбунтовалось.
– Я вам не верю! Мистер Куинн,
Он отвернулся, словно уличенный во лжи.
– В каком-то смысле вы правы. Если бы я не нуждался в вашей помощи так отчаянно, я не стал бы вмешиваться в личные дела Филиппа и предоставил бы событиям развиваться своим чередом. Но я нуждаюсь в вас. Теперь, Кассандра, только вы одна можете мне помочь. Уэйд готов положить жизнь ради свержения монархии. Если бы мы могли удовольствоваться вашим устным свидетельством, дело было бы закончено уже сегодня. Но вашего слова недостаточно. Он очень богат, он сын графа. Мы должны поймать его на месте преступления, схватить за руку в ту самую минуту, как он поднимет ее, чтобы нанести удар. Не раньше и не позже. А без вашей помощи нам это не удастся. Он подошел к ней и опять сочувственно сжал ее руки.
– Я понимаю, какой это страшный удар для вас. И я знаю: не познакомь я вас с Филиппом, этого никогда бы не случилось. Но теперь уже поздно сожалеть о том, чего исправить нельзя. У меня нет иного выбора, как просить вас продолжить работу. Ради короля. Ради нашей страны. Вы должны искупить то зло, которое пытался причинить ваш отец.
– Разве его смерти мало?
Сердце у нее разрывалось, она едва могла говорить.
– Боюсь, что мало. Я прошу вас сделать нечто большее.
– А если я откажусь?
Куинн крепко стиснул ее ледяные пальцы.
– Значит, я проиграю. Но и вы, моя дорогая, тоже останетесь в проигрыше. Кассандра, бедное мое дитя, он вам не муж.
Кассандра высвободила руки и отступила от него на шаг.
– Я должна с ним поговорить.
– Да-да, разумеется, но… могу я попросить об одном одолжении?
Она машинально покачала головой, но вслух сказала:
– О чем именно?
– Не говорите ему, что это я открыл вам глаза.
– Почему?
– Потому что это положило бы конец нашей дружбе. Филипп мне дороже жизни, Кассандра, я люблю его как родного сына. Мне кажется, что он тоже испытывает ко мне родственные чувства. Мы с ним такие разные, и все же мы любим друг друга. Мы нужны друг другу.
По щекам у нее покатились беспомощные слезы.
– Почему же тогда вы его оставили? – глухо спросила Кассандра сквозь плач. – Почему вы уехали и оставили его на милость семьи?
– Меня вызвал король, у меня не было выбора! Думаете, мне не больно было с ним расставаться? Я…
Куинн умолк и отвернулся.
– Нет, конечно же, нет. По-вашему, я бездушный расчетливый интриган, не так ли? У меня нет никаких чувств, слезы несчастного, обездоленного ребенка для меня ничего не значат!
Он вновь замолчал.
– Извините, – начала Кассандра, пальцами утирая слезы с пылающих щек. – Простите меня, я не знаю, что думать, чему верить. Я больше не могу говорить.
– Подождите!
Стоя в дверях, бледная, вся в смятении, Кассандра ответила:
– Я не знаю.
Поднимаясь по лестнице наверх, она услышала мужские голоса, доносившиеся из гостиной. Голос Филиппа звучал уверенно и властно, он убеждал остальных. При одном звуке этого голоса ее стрелой пронзила боль. Кассандра с трудом добралась до его спальни, до их спальни, и направилась к его дорожной сумке, все еще стоявшей на кровати. Где же документ, который они подписали, где их свидетельство о браке? Она сама видела, как он укладывал эту бумагу в сумку в то утро, когда они покидали Гретна-Грин. Документ должен быть здесь. «Свидетельство недействительно. Если оно вообще еще существует», – звучали у нее в ушах слова Куинна.
Его там не было. Ей показалось, что она камнем падает в какой-то бездонный темный колодец, летит бесконечно, так и не достигая дна. Свидетельства о браке в сумке не было.
Кассандра опустилась на стул возле письменного стола и стиснула руки на коленях. Через некоторое время в комнату вошла горничная.
– Могу я распаковать багаж, мэм?
Целых десять секунд Кассандра смотрела на девушку в упор, не понимая смысла обращенных к ней слов. Наконец она покачала головой. Служанка ушла в полном недоумении.
Не было никакого брачного свидетельства. Риордан с благодарностью пожал руку Уолли за то, что тот «провернул трюк». Но мистер Бин, сборщик податей, казался таким настоящим, таким… опытным. «Обычно, кто бледнее всех, тот и лезет в ярмо. Это уж верный признак – девять раз из десяти». «Бродячий торговец», – сказал Куинн. Уолли ему заплатил.
Ей вспомнилось, как Риордан рассмеялся, когда она сказала, что ему придется на ней жениться, чтобы заполучить ее. И в тот же вечер он уехал к Клодии. Кассандра в отчаянии ссутулила плечи, вспоминая, как увидела их вдвоем в витрине ювелирного магазина. Такая прекрасная пара. Так поглощены друг другом. А она-то, дура, решила, что не стоит расстраиваться, что это был всего лишь дружеский поцелуй!
Обхватив себя руками, Кассандра встала и обвела взглядом комнату. Значит, все это правда. В ушах прозвучали слова Риордана: «Можешь менять все, что захочешь». Она подошла к умывальнику с водопроводом, установленному в нише между двумя окнами. Фарфоровая раковина была расписана рисунком из чайных роз. На краю стоял кувшин с водой, из него доносилось тонкое благоухание лаванды. Подхватив тяжелый кувшин обеими руками, Кассандра подняла его до уровня груди. Мышцы у нее напряглись и задрожали от усилия. Она швырнула кувшин на пол, глядя, как разлетаются осколки и вода растекается по блестящему паркету.