Леди Удача
Шрифт:
– Спасибо вам, Джон, за все ваши труды.
Собственный голос показался ей неестественно тонким, как будто бестелесным. Каким-то чудом ей удалось подняться на ноги.
– Почему бы вам теперь не пойти домой? Вы ведь, наверное, очень устали.
Уокер посмотрел на своего хозяина. Растерянный, уничтоженный, не способный сказать ни слова, Риордан уставился в пространство. Выдержав еще одну томительно долгую паузу, секретарь повернулся и вышел из комнаты.
Кассандра твердо знала только одно: никакого объяснения она сейчас не выдержит. Боль уже немного притупилась. Все ее существо
– Погоди!
Она остановилась.
– Это безумие, Касс. Я не понимаю, что происходит. Посмотри на меня.
Она повернулась к нему. При виде ее лица ему захотелось выплеснуть в крике всю свою ярость и недоумение, даже стукнуться головой об стену.
– Касс, – прошептал он, – я люблю тебя.
Слезы выступили мгновенно и полились по щекам. Она судорожно глотала раз за разом, и наконец ей удалось выговорить:
– Тогда тебе следовало на мне жениться.
Она повернулась, чтобы бежать, но он бросился за ней и схватил ее за руку.
– Черт бы тебя побрал! – прокричал Риордан, оскалив зубы и больно вцепившись ей в руку. – Почему ты не можешь мне поверить? – Он встряхнул ее. – Почему?
Кассандра не могла ответить. Она даже не слышала ничего, кроме тревожного предупреждения, барабанной дробью стучавшего у нее в мозгу: «Бежать, бежать отсюда!» Она вырвалась из его хватки, отшатнулась от него и бросилась прочь. Он слепо уставился в пустой дверной проем, прислушиваясь к звуку ее шагов, затихающих на лестнице.
И тут его осенила идея.
15.
Кассандра в последний раз окинула взглядом комнату. Его комнату, которую ей никогда не придется с ним делить. Немногочисленные пожитки, которые она решила взять с собой, были уже уложены в шляпную коробку, стоявшую открытой на постели. Платья, которые он ей купил, так и остались висеть в шкафу; подаренные им книги и письменные принадлежности были аккуратно сложены на бюро. Ни одной из этих вещей она решила с собой не брать.
Она подошла к коробке и закрыла крышку, но, уже взявшись за ручку двери, вдруг остановилась. Нет, еще не все. Поставив коробку на пол, Кассандра развязала узкую голубую ленточку у себя на шее и спустила с нее кольцо, легко скользнувшее на ладонь. Риордан говорил, что ей не обязательно его носить, но она носила. Не на пальце, а тайно, рядом с сердцем. Ее взгляд безнадежно и уныло скользнул по надписи: «Ты и никто другой». Горло свело судорогой. Ей казалось, что она уже не способна пролить ни единой слезы, – и вот, пожалуйста, они полились снова.
Вернувшись в комнату, Кассандра решительным жестом опустила кольцо на письменный стол. При этом она увидела в зеркале свое расплывшееся из-за слез отражение: бледная молодая женщина с застывшим от горя взглядом. Какую обманчивую оболочку создает тело для души, подумалось ей. Никто, бросив на нее мимолетный взгляд, не заподозрил бы, что внутри у нее – пустота, отдающая эхом. Прежде чем рвущаяся из сердца боль успела парализовать ее, она подняла
В коридоре ей встретился камердинер Риордана.
– Мистер Риордан еще здесь, Бигль?
– Нет, сударыня, он вышел из дома больше часа назад и до сих пор еще не вернулся.
– Понятно. Благодарю вас.
Ей пришлось отвернуться, чтобы он не увидел нового потока слез, хлынувших то ли от сожаления, то ли от облегчения – она и сама бы не могла сказать наверняка. Нет-нет, конечно, так даже лучше. Гораздо лучше. Теперь им уже не о чем больше говорить, а если она еще раз его увидит, то непременно расплачется прямо при нем. Уходя в его отсутствие, она сможет унести с собой остатки достоинства.
Не успела она спуститься на две ступеньки, как входная дверь открылась, и вошел Риордан. Кассандра замерла на месте. Он насвистывал. Да, он остановился в холле, снимая перчатки с самым что ни на есть деловым и сосредоточенным видом, и при этом насвистывал. Все, что осталось от ее сердца, разбилось в эту минуту. Тут он поднял голову и увидел ее, поэтому ей ничего иного не осталось, как проделать оставшийся путь вниз по ступеням.
– Привет, Касс.
Он заметил ее картонку.
– Куда-то собираешься?
– Да. Я ухожу.
Увидев ее покрасневшие от слез веки, Риордан стал серьезным.
– Правда? А куда?
– Куда глаза глядят.
Кассандра знала, что ее выдает голос: от плача он стал гнусавым.
– А какие-нибудь деньги у тебя есть?
Она устремила на него суровый взгляд серых глаз и ничего не ответила.
– Нет, конечно, нет, откуда им взяться? – продолжал Риордан с полуулыбкой. – Я же их порвал. Прошу прощения за это.
Кассандра гордо выпрямилась; под пеплом в ее груди затлела искра гнева.
– Я собираюсь попросить у мистера Куинна небольшой аванс, – пояснила она, – в счет той части суммы, которую он обещал мне выплатить, когда Уэйда поймают.
– О, нет, не надо этого делать. Идем в библиотеку. Я дам тебе денег.
Он двинулся по коридору в библиотеку, еще раз на ходу прокричав через плечо: «Идем!»
Она застыла как статуя. Обида, недоумение и гнев обуревали ее. Недоумение победило. Опять поставив картонку на пол, Кассандра последовала за ним.
Риордан уже вынимал деньги из недр одного из ящиков своего письменного стола.
– Вот все, что есть в доме на данный момент. Он быстро пересчитал деньги.
– Около трехсот фунтов. Остальное верну тебе после, хорошо?
Голос ей больше не повиновался. Она лишь кивнула и протянула руку.
– Но у меня есть одно условие.
Кассандра отдернула руку. Она так и знала. Сейчас начнется торг.
– Какое условие?
– Ты должна подарить мне два часа своего времени.
Она вспыхнула ярким румянцем и попятилась.
– О, нет, это не то, что ты подумала! Я не просил… – Ему пришлось сделать паузу, чтобы отсмеяться. – Хотя это весьма заманчивая мысль, – продолжал Риордан, доверительно понизив голос и вновь вызывая краску у нее на щеках. – Но я прошу два часа вне стен дома. На глазах у почтеннейшей публики. Нам обоим придется вести себя прилично. Ну, мне по крайней мере. За тебя я ручаться не могу, не так ли?