Леди Стойкость
Шрифт:
— Au diable , священник.
Жан-Поль вздохнул и сломал печать с фиала. Вытащив пробку, он, понюхал содержимое.
— Запах лимонов и роз. Приятный запах для такой дьявольской смеси.
Священник протянул руку. Один из его людей передал кружку, наполовину наполненную водой. Он капнул две капли в кружку, взболтал снадобье и направился к охране Дерри.
Робин попытался сопротивляться, но они опрокинули его на спину. Его голова чуть не раскололась, а руки и ноги онемели. Он на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, четверо мужчин восседали
Священник усмехнулся, потом надавил на повязку на его раненом виске. Дерри вскрикнул, и жидкость полилась ему в рот. Он кашлял и чихал, но было слишком поздно. Он почувствовал, как снадобье проникло в его желудок. Он ощущал вкус лимона и розы, его рот и горло горели.
Брызгая слюной, он выругался. Его освободили и посадили на землю. Поддерживаемый двумя мужчинами, он встряхнул головой, потом посмотрел на Жан-Поля. К его изумлению, позади священника возникла Теа.
— Что вы сделали с ним?
Жан-Поль сказал, не отрывая взгляда от Дерри:
— Помогал ему сделать несколько глотков. Генри, я же сказал, чтобы ты держал ее подальше. Ее Величество королева Шотландии не любит, когда ее друзей расстраивают, показывая им жестокие сцены.
Дерри внимательно слушал, но их голоса, казалось, улетали от него. Он попытался напрячься, чтобы расслышать то, что говорят.
— Что вы с ним сделали? Посмотрите на него! Он дрожит, и взгляните на его глаза.
Дерри закрыл уши. Их голоса вдруг стали очень громкими, причем голос Теа повысился на октаву, в то время как голос священника упал до низкого гула.
Ворвался огонь. Дерри не закрывал больше уши, так как все звуки исчезли, все люди испарились, и он оказался один в темном подземелье. Он слышал свой собственный крик. Метаясь по камере, он обследовал ее. Он был один. Но они скоро придут. Епископ Боннер придет опять, весь потный в церковном облачении;
Толстый, раздувшийся, жаждущий крови и боли, — его боли, его криков.
Так же внезапно, как наступила темнота, ворвался свет, море света. Он был обнажен и подвешен на дыбе, вокруг было море света. Затрещали веревки, лебедка двинулась, и Дерри закричал. Когда веревки ослабли, он упал, задыхаясь, рыдая, семнадцати лет от роду, как груда разъединенных костей.
— Ты убил его.
Свет отступил, сосредоточась на темноволосой фигуре. Она вздернула руку и указала на него. Она говорила голосом его отца.
— Ты убил моего Джона, ты убил его, ты убил его, ты убил его.
Он стоял перед человеком: в одной руке у него была окровавленная шпага, рубашка и ботинки были мокрые от пота и крови Джона. Он опустил шпагу. Медленно он поднял руку и посмотрел на нее так, будто она принадлежала кому-то еще. Да, конечно, ведь она была в чем-то мокром и красном.
— Ты убил его.
Он убрал руку за спину и покачал головой. Он попытался опровергнуть обвинение, но его голос пропал. Кто-то зашил его рот. Он умолял темноволосого человека глазами. Мужчина
Дерри смотрел, как исчезает лезвие в его чреве, чувствовал агонию страдающей плоти. Вот уже эфес протыкает его тело. Он взглянул на человека, держащего шпагу.
— Морган?
Лицо Моргана торжествующе сияло. Дерри ощущал, как вытекает кровь из его тела и вместе с ней утекает его душа.
— Морган, зачем?
Морган отступил назад и пнул его ногой, продолжая сжимать шпагу. Дерри повалился на спину, в лужу крови. Он упал на землю, кровь хлестала из раны в его животе. Морган встал над ним и посмотрел сверху.
— Морган, зачем?
— Я ненавижу тебя. Ты убил его.
Эти слова отозвались эхом, становились громче, нарастали, пока не заполнили все его сознание, пока не зазвучали внутри него. Он вытянул руки, закрывая голову и уши, но гул раздавался внутри него, наполняя всю голову и все нарастая. Дерри закричал. Кровь прорвалась через грудь, он продолжал кричать. Тело разламывалось от боли, и тогда, когда он уже думал, что умрет от ужаса, он начал падать. Быстрее и быстрее, глубже и глубже падал он в черную бездну, пока наконец она не поглотила его.
Дерри попытался открыть глаза, но это оказалось слишком трудно для его истощенного тела. Он метался между сном и бодрствованием, не сознавая, в каком состоянии пребывает. Он не мог шевельнуться, тем не менее он был в сознании. Тщетно он пытался поднять руку, повернуть голову. Потом кто-то поднял его и прислонил к сильной ноге.
Он почувствовал, как его ударили по лицу, и его глаза открылись. Темноволосый человек ударил снова, и Дерри задвигал челюстями. Еще удар.
— Морган?
— Очнись, .
— Я не убивал его. Это был несчастный случай. Он наткнулся на мою шпагу.
Ему в лицо плеснули холодную воду. Дерри отдышался, сплюнул и потряс головой. Неосторожное движение, она немедленно разбухла до размеров отъевшейся свиньи и грозила лопнуть. Он упал, и его уложили на землю. Холодная тряпка скользнула по его шее и лицу.
В конце концов он почувствовал, будто вселился в собственное тело. Он открыл глаза и обнаружил, что священник смотрит на него. Около него стояла Теа, на ее лице был написан ужас, что возвращало его собственные воспоминания. Он отвернул лицо и закусил щеку, чтобы призвать на помощь волю и справиться с неистовыми эмоциями. Он услышал тихий смех священника.
— Как мило, Anglais, Тауэр, дыба, кнуты, епископ Боннер, кто-то по имени Морган, который близок тебе и все же ненавидит тебя.
— Ты узнал много — и ничего.
— Ну, не в этот раз, еще рано, но в следующий, может быть, я буду Морганом для тебя. Как тебе это нравится?
Теа метнулась к Жан-Полю. Повиснув у него на руке, она заставила его взглянуть на нее.
— Не смейте давать ему эту дрянь. Посмотрите на него. Следующая доза убьет его.
— Вряд ли, — сказал священник и достал фиал.