Леди Смелость
Шрифт:
Несмотря на все его страхи, путешествие их проходило без всяких приключений. Выехав из города, они пересели с телеги на лодку и добрались до пристани, когда было еще темно. Кристиан помог сойти на берег страдающему подагрой Арчибальду Даймоку, за которым последовали остальные двое. Спрай с Хекстом остались в лодке, так как до ожидавшего еретиков судна было уже совсем недалеко.
Этот последний отрезок пути был для Кристиана самым мучительным. Он уже почти избавился от этих чертовых еретиков, и его так и подмывало подтолкнуть их в сторону корабля датчан и убраться отсюда восвояси со своим отцом. Однако, стиснув
Его отец и еретики находились в нескольких ярдах сзади. Граф дергал одного из стариков за полу рясы, побуждая его продолжать путь, но тот словно врос в землю. Кристиан поспешил назад к ним, застыв на мгновение на полдороге, когда услышал нытье Даймока:
— Я больше не могу. Не могу мириться с этим атрибутами ереси. Я должен скинуть с себя бесовское облачение.
Кристиан едва удержался, чтобы не запустить камнем в голову еретика.
— Вы, безмозглые идиоты, — прошипел он, подходя, — сейчас же прекратите свое нытье, или, клянусь Господом, я вас брошу, ибо мне совсем не улыбается угодить по вашей милости на виселицу.
Даже не оглянувшись, чтобы проверить, следуют ли за ним еретики, Кристиан снова бросился к сараю. Еретики позади него умолкли, и он напряг слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но все заглушал шум дождя.
Держась за влажные доски стены сарая, он осторожно двинулся вперед и, дойдя до угла, обернулся. Еретики, подгоняемые его отцом, приближались. Окинув быстрым взглядом камни мостовой, тени и линию крыш, Кристиан вышел из своего укрытия и, оглядевшись, бросился через дорогу на противоположную сторону, где тут же прильнул к угловому зданию. Вновь обернувшись, он увидел, что Себастьян помогает подняться одному из еретиков, который, поскользнувшись, упал прямо в лужу.
Кристиан оторвался от стены, намереваясь вернуться и помочь. Но не успел он сделать и шага, как слуха его коснулся звук вынимаемого из ножен меча. Мгновенно развернувшись, он разорвал на себе рясу и выхватил меч. Едва он приготовился, как на него напали сразу трое.
Криком предупредив отца об опасности, Кристиан повернулся лицом к нападавшим. На них не было ничего, ни ливреи, ни какого-либо другого знака, что помогло бы ему определить, кто они такие. И их было трое. Кристиан понимал, что должен быстро убить одного из них, или в следующее мгновение они окружат его с трех сторон.
Казалось, время вдруг замедлило свой бег, позволив ему отразить удар одного из нападавших, стукнуть ногой в живот второго и увернуться от меча третьего. Отпрыгнув назад, он услышал за спиной звон оружия. Итак, на его отца тоже напали.
Оглянувшись, он увидел, что Себастьян сражается двумя противниками. Даймок, встав на четвереньки, быстро полз прочь от графа. Второй еретик выл, сидя луже, а третий весь трясся, прикорнув к стене.
— Даймок, дерись, черт тебя побери! — вскричал Кристиан.
Он увернулся от удара меча, направленного ему в грудь, перекатился
Веревка, удерживающая у него на животе подушку, вдруг лопнула и, воспользовавшись этим, он запустил ею в одного из своих противников. Не успел он, однако, сделать и шага в сторону отца, как второй из нападавших загородил ему путь.
Рубя, коля, уворачиваясь от ударов и сам нанося их, он чувствовал, как с каждой минутой тают его силы. Повернув голову, он вдруг с ужасом увидел, что к отцу направляется еще один головорез. Он отвлекся всего на секунду, но и этого оказалось достаточно. Острие меча вошло ему в бедро, и, покачнувшись, Кристиан упал на одно колено. Он выхватил из-за пояса кинжал, но бросить его не успел, так как в этот момент на него обрушился град ударов.
Из раны на бедре хлестала кровь, стекая по ноге в сапог. Он поскользнулся, и один из нападавших, выхватив нож, тут же ударил его в грудь. Наглецу пришлось заплатить за это жизнью. Сделав обманное движение влево, Кристиан вдруг кинулся вправо и с силой метнул в противника свой кинжал.
Цена победы была, однако, высока. Второй из нападавших проскользнул под поднятой для броска рукой Кристиана и ударил его острием меча в бок. Почувствовав укол, Кристиан мгновенно отпрянул. Однако его шатало из стороны в сторону, он спотыкался, с трудом удерживая в руке меч.
Не осмеливаясь более смотреть на отца, он ухватил рукоять меча обеими руками и сосредоточился на своих противниках.
Однако он действовал словно во сне. Движения его замедлились, и он едва успевал отражать удары. Два лезвия, прорезав воздух, едва не рассекли ему грудь. Инстинктивно он упал на колени, и в этот момент раздался свист, который преследовал его даже во сне с восьмилетнего возраста.
Противники его вновь ринулись в атаку. Кристиан поднял меч, и сталь зазвенела, ударившись о сталь. Но второй меч уже опускался, целясь ему прямо в сердце. Внезапно он был отброшен в сторону другим, более широким лезвием.
— Кит, дорогуша, ты должен сохранить все свои удары для меня, — послышался над ним насмешливый голос Черного Джека.
Кристиан вскочил на ноги и застыл в ожидании атаки, обхватив рукоять меча обеими руками. К его изумлению, Джек снова свистнул, и два разбойника тут же накинулись на противников Кристиана. Очнувшись, Кристиан оттолкнул Черного Джека в сторону и, спотыкаясь на каждом шагу, бросился к отцу, который все еще сражался с двумя противниками.
Его раненая нога то и дело подворачивалась, грудь словно сдавило железным обручем, но Кристиан продолжал бежать, не спуская глаз с отца. Граф сбил одного из противников с ног и повернулся к другому, который продолжал атаковать. И тут Кристиан с ужасом увидел, что упавший на землю человек поднимается, держа в руке нож наготове.
— Отец, сзади! — крикнул он.
Себастьян отразил удар и начал поворачиваться, но вдруг споткнулся, наткнувшись на все еще сидевшего в луже еретика. Сбитый графом с ног человек резко выпрямился и вонзил ему в спину нож.
— Нет! — заорал Кристиан и прыгнул.
Он приземлился на все четыре конечности между отцом и двумя убийцами. Чувствуя его слабость, те бросились к нему, но тут в воздухе что-то просвистело и, так и не добежав до Кристиана, они рухнули на землю. Из спин обоих торчали стрелы.