Леди маскарада
Шрифт:
– Мне кажется, я выразил свое чувство на этом портрете.
Себастьяна охватил гнев.
– Но она вас не любит.
Нейтан незаметно пододвинулся к мольберту с эскизом, словно хотел спрятаться за ним.
– Если бы она любила меня, я бы ни за что не расстался с этим портретом, – осторожно ответил художник.
– Проклятие! Вы хоть понимаете, что никто и ничто не сможет встать у нас с Элинор на пути?
– Думаю, вам нужно убедить в этом не меня, – сказал Беллисант, нервно сглотнув. – Если вы вызовете меня на дуэль, я добровольно отдам вам право на первый выстрел. Оружие
– О, ради всего святого, – поморщился Себастьян.
– Это правда, – спокойно сказал Беллисант. – Отца застрелили на моих глазах. Я этого никогда не забуду. Возможно, и меня ждет та же участь.
Себастьян фыркнул:
– Вы все еще сердиты на меня?
– Что за вздор вы несете? С какой стати?
Не сказав больше ни слова, Себастьян вышел из комнаты. Получил ли он ответ на вопрос, волнующий его? Если бы Себастьян был поэтом, он бы сказал, что, заявив свои права на портрет жены, он сделал еще один шаг к тому, чтобы вернуть то, что, возможно, потерял. Если еще не слишком поздно сделать это. У него не шла из головы печаль в глазах Элинор, которую удалось передать проницательному молодому художнику. И ее грустная улыбка. Почему он сам не замечал все это раньше?
И что еще ужаснее: неужели это он, ее муж, был причиной печали Элинор?
Себастьян брел по запутанному лабиринту маленьких улочек в сторону Темзы. Он не знал точно, что скажет Элинор и скажет ли ей вообще что-нибудь.
Может, ему следует перед ней извиниться? И тогда все уладится само собой, как это бывает между мужем и женой во многих семьях. Он ничуть не сожалел, что посетил художника, но раскаивался в том, что подозревал жену в неверности.
А может быть, все же следовало набить влюбчивому живописцу физиономию – для острастки?
Туман на улице, кажется, стал еще сильнее, чем раньше.
Так легко заблудиться в нем.
Вскоре после того, как Себастьян нанял повозку, чтобы направиться в порт, где стояла в доке его яхта, он заметил, что его кто-то преследует.
Это бросилось в глаза и бесшабашному кучеру, который весело крикнул ему:
– Держитесь крепче, милорд! Мы отправим этого негодника прямо в реку!
– Как бы нам самим туда не угодить, – сухо заметил Себастьян.
Кучер искренне рассмеялся:
– Что, убегаем от разъяренного рогоносца? Вижу, он решил нас сопровождать.
Повинуясь выработавшейся годами привычке, Себастьян оглянулся по сторонам. За ними повсюду следовал этот небольшой экипаж. Из-за сильного тумана было невозможно что-то разглядеть.
– Не волнуйтесь, сэр, я знаю Лондон как свои пять пальцев, – продолжал кучер развлекать Себастьяна беседой, отказываясь замечать, что его пассажир не расположен к разговорам. – Вы не первый парень, которому я помогаю сбежать от гнева обманутого мужа. В таком густом тумане оторваться от погони пара пустяков.
– Согласен. Но ты получше смотри за дорогой.
В тумане можно неожиданно появиться или без следа исчезнуть. Себастьян заметил, что на крыльце какого-то дома стояла девушка-цыганка. Она поманила его, предлагая погадать по руке, Себастьян скривил губы.
Интересно, что хотела услышать Элинор, когда тот звездочет пытался предсказать ей судьбу? «Четверо.
То там, то здесь доносились пьяные голоса из трактиров. Себастьян услышал, как уличная женщина пела заунывную балладу, которую слушала компания моряков. А дальше, по берегу, стояли поместья аристократии. И если бы Себастьян еще сильнее прислушался, он бы, возможно, услышал, как муж просил жену его простить и дать ему еще один шанс.
– Останови здесь, – внезапно сказал кучеру Себастьян.
– Здесь? – удивился мужчина. – Это не самая спокойная часть города…
– Ну, я не из трусов, поверь.
– Сэр, но ведь вы сами на рожон лезете… Та красотка хоть стоит того, чтобы так из-за нее суетиться?
Себастьян мрачно улыбнулся и заплатил кучеру тройную цену.
– Она стоит гораздо больше, чем я когда-либо мог себе представить.
– Ну раз так – удачи вам, милорд.
Стремясь удивить мужа, Элинор успела отрепетировать несколько разных соблазнительных поз и в конце концов поняла, что выигрышнее будет смотреться полулежащей на обитой красным атласом кушетке, которая занимала большую часть тесной каюты яхты мужа. Договорившись с кучером, в какое время он сможет забрать ее отсюда, она ждала Себастьяна, а он все не появлялся.
Она перерыла все в каюте, но не обнаружила ни единого признака присутствия здесь другой женщины. Слава Богу. Содержимое ящиков письменного стола, украшенного золоченой инкрустацией в виде цветочного орнамента, не могло возбудить ее подозрений – ручка, несколько чертежей, календарь приливов и отливов и эскиз старинного испанского замка, который она когда-то подарила Себастьяну.
Разглядывая вещи мужа, Элинор поняла, что из-за службы в разведке ему приходилось носить множество масок, выдавая себя за другого человека. Этот несколько вычурный письменный стол выглядел здесь не совсем уместно. Элинор постучала указательным пальцем по позолоченному цветку и увидела, как медленно открылось потайное отделение. Сердце у нее забилось от волнения.
Но нет. Здесь тоже ничего, кроме… ее синей ленточки для волос.
Что означало: либо Себастьян в самом деле любит ее, либо это часть его экипировки, когда он отправляется на задания, переодеваясь в женщину.
Как ей только такое в голову пришло!
Элинор закрыла потайное отделение и вернулась на кушетку. Посмотрев в окно каюты, она с удивлением обнаружила, что ничего не может разглядеть из-за тумана. Раз хозяина яхты нет, маловероятно, что ее затея с засадой удастся. А обратно на причал Элинор не сможет добраться одна.