Леди и смерть
Шрифт:
– Да-да, вполне возможно, что именно так оно и было, – мисс Парр охотно ухватилась за это объяснение, принять его ей было проще, чем вообразить себе нечто более пугающее, и Джейн нашла момент удобным для того, чтобы снова начать прощаться.
– Нам придется поговорить с мисс Рис-Джонс, чтобы узнать о браслете побольше. Может статься, мистер Рис-Джонс ничего не подозревал о спрятанной в его комнате драгоценности, – об ожерелье Флоренс мисс Соммерсвиль намеренно умолчала. – Теперь же нам точно пора прощаться. Мой брат и муж Эмили, лорд Гренвилл, уже давно ждут
Чарити тут же принялась возражать, причем вполне искренне. Несмотря на печальную и даже пугающую тему, выбранную гостьями для разговора, мисс Парр не жалела о неожиданном знакомстве. Эти две леди нарушили однообразие ее жизни, и она была им признательна.
Девушка не скрывала своего желания узнать как можно больше об обстоятельствах гибели своей несчастной подруги и, прежде чем отпустить обеих дам, взяла с Джейн обещание написать ей, как только тайна браслета раскроется.
33
По дороге в клуб, где лорд Гренвилл и Ричард Соммерсвиль должны были обедать, подруги молчали. Ни одна из них не решалась первой озвучить догадку, пришедшую в голову обеим после слов мисс Парр. Наконец, Эмили порывисто вздохнула и заговорила.
– Кэтрин? Возможно ли, чтобы она натворила столько бед? Или ты права, и она всего лишь не смогла удержаться от того, чтобы завладеть красивой вещицей, которых у нее было так мало, пока еще училась в пансионе?
– А как тогда объяснить ожерелье Флоренс? У Китти не было возможностей украсть его до того ужасного бала, не так ли? Ведь оно было на шее моей сестры… Или Кэтрин нашла в саду мертвую Флоренс, забрала жемчуг и спрятала его? – Джейн передернула плечами, вообразив себе эту сцену.
– Кажется, эти загадки неподвластны нашему разуму! – Эмили потерла пальцами виски, голова начинала болеть, то ли от духоты кареты, то ли от избытка мыслей. – Если это не Филипп хранил украшения погибших девушек, а мы предполагаем, что это не он, то его сестра должна была сознаться! Она не могла не понимать, что эта находка приведет его в тюрьму!
– Выходит, она не захотела спасти брата, – медленно произнесла мисс Соммерсвиль. – Или испугалась обвинений в воровстве.
– За кражу она должна была понести наказание, но оно, я думаю, несопоставимо с тем, что ожидает ее брата. Она ненавидит Филиппа, – леди Гренвилл представила некрасивое лицо Кэтрин Рис-Джонс. Все они замечали только, как не повезло юной девушке иметь такую неудачную внешность, но никто даже и не пытался прочесть, что скрывают ее глаза. Увы, люди, как правило, видят лишь то, что снаружи, и тотчас отворачиваются, чтобы взглянуть на что-то более красивое и гармоничное, не заглядывая в глубину!
– Ты помнишь, Сьюзен говорила, что перед самым окончанием пансиона Кэтрин тяжело заболела? Миссис Меллотт забрала ее домой, и только доктору Вуду удалось вылечить ее. Что, если горячка повредила ее разум? – Джейн тоже представляла себе бледные щеки и выпуклые глаза мисс Рис-Джонс и не могла не признать, что испытывала к девушке жалость, но не
– О, конечно! – подруга восприняла слова мисс Соммерсвиль с большим воодушевлением – куда как проще приписать жестокие, отвратительные поступки знакомого человека его болезни, нежели дурному нраву. – Все вокруг полагают больным Филиппа, но разве его сестра не может быть одержима страстями, которые тщательно скрывает?
– Мы должны добиться правды, но каким образом? – Джейн озабоченно хмурилась. – Если выяснится, что она так тщательно продумала свой план и медленно, день за днем, готовилась к тому, чтобы избавиться от брата, то она не просто лишилась рассудка! Его вытеснил какой-то дьявольский разум, занял чужое место и сделал Кэтрин проводником своей воли!
Эмили почувствовала, как при этих словах страх медленно наполняет ее душу.
– Это звучит просто ужасно, Джейн, но, может статься, ты права, и это уже не прежняя Кэтрин Рис-Джонс, а какая-то другая, незнакомая нам личность. Иначе с чего бы это ей желать такой судьбы родному брату?
Мисс Соммерсвиль горько улыбнулась. Она как никто, пожалуй, могла понять Китти. Сколько раз она сама мечтала как-нибудь избавиться от брата или заставить его исполнять ее волю! А ведь Филипп не имел и половины недостатков Ричарда!
– У тебя ведь тоже есть старший брат. Тебе в голову никогда не приходила эта мысль, словно яд отравляющая разум? Почему он может получать от жизни все, что захочет, а ты должна довольствоваться малым, подчиняться ему и ждать, когда он выдаст тебя замуж? Только потому, что он – мужчина, а ты – женщина, тебе нельзя распоряжаться ни своей судьбой, ни своими деньгами, хотя ты намного умнее его и способна на большее, нежели проводить все дни за вышиванием и сплетнями?
Эмили наклонилась вперед и взяла подругу за руку. Она понимала, что Джейн говорит о себе, но слова подходили и к Кэтрин Рис-Джонс. Что могла вообразить себе эта одинокая девушка, лежа без сна в плохо протопленной спальне пансиона или прячась в укромном уголке сада от нападок язвительной кузины?
– Но Китти еще так молода и не столь уж умна… Неужели она всерьез полагала себя способной вести дела лучше Филиппа, испытывала к нему зависть, однажды перешедшую в ненависть?
– Я не знаю, – если мисс Соммерсвиль и пожалела о проявленной ею горячности, она этого никак не выразила.
– Постой… – Эмили рассеянно скользила взглядом по нарядным фасадам богатых домов, не замечая ни лепнины, ни ажурных балконов. – Может быть, кто-то помогал Кэтрин осуществить этот гнусный замысел? Направлял ее?
– Мы как будто уже решили, что это она, хрупкая семнадцатилетняя девушка, твердой рукой поразила кинжалом двух своих знакомых и до полусмерти напугала твою сестру! Что, если мы ошибаемся? Несколько часов назад мы считали, что это сделала Эвелин, – сомнения Джейн были понятны ее подруге, – Кэролайн получила записку с приглашением выйти в сад, и суперинтендент Миллз считает, что послание написано рукой Филиппа.