Леди и лорд
Шрифт:
— Должно быть, заметили где-то толпу народа.
— Зови птиц, — отрывисто приказал Джонни егерю. — Их могут заметить.
Уже через несколько минут соколы сидели на толстых кожаных перчатках, а их головы были накрыты колпачками. Компания покидала травянистый склон возвышенности настолько быстро, насколько позволял это живот Элизабет.
Едва добравшись до дома и посадив своего сокола на насест в вольере, Джонни объявил:
— Я еду обратно. Мне нужно знать, что обеспокоило птиц.
Быстро сбегав в дом за своей подзорной трубой,
Вдали что-то мелькнуло. Джонни шепотом выругался. «Должно быть, какой-нибудь сельский джентльмен обзавелся новой игрушкой», — попытался он успокоить себя, однако, напряженно выпрямив спину и стараясь не дышать, чтобы подзорная труба не подрагивала в его руках, продолжил наблюдение.
Вдруг из-за дальней полоски леса выехал драгун в блестящей форме. Затаив дыхание, Джонни принялся считать всадников, один за другим появлявшихся на фоне зеленой полоски деревьев. Три… пять… восемь, девять, десять… пятнадцать… восемнадцать. Плюс офицер во главе колонны.
Он задержался, чтобы удостовериться, не направляются ли они на запад. Офицер поднял руку, останавливая отряд. Завязался какой-то разговор. Затем командир указал рукой на Денский лес. Джонни показалось, что офицер смотрит прямо на него. Во всяком случае, он мог хорошо различить его лицо. Джонни быстро спрятал подзорную трубу. Не дай Бог, заметят отблеск линзы…
Он вернулся с быстротой, которой ранее в себе не подозревал.
— Сюда направляется дозор, — сообщил он, пытаясь побороть тревогу в голосе. — Нам надо уходить.
— Я иду с вами, — вызвался Полуорт.
Джонни покачал головой:
— Останешься здесь. Постарайся задержать их, если они явятся сюда. — Сам он уже снимал с крючка у двери перевязь с рапирой. — Принеси из погреба бутыль кларета, чтобы дожидалась их на столе. Я еще не встречал в жизни солдата, который бы отказался от выпивки. — Он перекинул ремень через голову. — Лишний час, даже полчаса помогут нам.
— Сейчас вам на восток никак нельзя.
— Попробуем пробраться через несколько дней. А сейчас направимся в пастушью хижину — ту, что в горах за Летгольмом. Место глухое, отдаленное…
Аетгольм находился еще дальше от побережья, чем домик лесничего, но ни один из мужчин,
— Я упакую еду, — предложила Элизабет, заметившая, что мужчины обменялись красноречивым взглядом. Обоим явно не хотелось говорить вслух о своих чувствах, и это было странно после нескольких дней, когда между ними не было никаких секретов.
— Наполни едой только один тюк, — распорядился Джонни. — Вьючных лошадей нам придется оставить здесь. На горных пастбищах в эту пору их нам не прокормить.
— Я мог бы подкинуть вам кое-какой провизии завтра, а то и сегодня вечером, — предложил свои услуги Полуорт, в то время как Джонни седлал коней.
— Нет, за тобой могут следить. Раз уж дозор направляется сюда, то можешь не сомневаться, солдаты как следует прочешут округу. Они знают, что эти земли принадлежат Кэррам. А потому я не хотел бы, чтобы ты отступал от заведенного распорядка. Живи как ни в чем не бывало, чтобы не возбуждать у них подозрений. Припасов должно нам хватить на несколько дней, а там мы направимся к морю.
— Я мог бы съездить за Монро и Адамом и привести сюда достаточно людей, чтобы сопровождать вас до бухты Маргарт.
— Я не рискну ввязываться в битву, когда рядом со мной Элизабет. Как я защищу ее, если дело дойдет до рукопашной? Ей негде будет укрыться.
— Но она не может ехать достаточно быстро. Эдинбургские драгуны в любом случае настигнут вас.
Джонни снова отрицательно мотнул головой.
— Если бы не она, я поскакал бы прямиком к морю. Мой бербер обгонит любую лошадь в Шотландии. Однако Элизабет не может ехать быстро. И если мы будем потихоньку плестись, драгуны наверняка перехватят нас в Колдстриме. Но все же мы доберемся до корабля, — упрямо произнес он. — Наше путешествие будет проходить в несколько этапов.
В тот же день Джонни и Элизабет достигли подножия Шевиотских гор, где располагалась хижина, которой суждено было стать для них новым убежищем. Чем выше они поднимались в горы, тем больше было снега вокруг. Копыта лошадей предательски скользили по льдистой тропке. Однако в конце концов они все-таки добрались до крохотной лачуги, сложенной из дикого камня. Введя в нее Элизабет, Джонни сразу же принялся разводить огонь. Они оба продрогли. В горах было гораздо холоднее, чем в долине. Злой ветер, гнавший поземку, пронизывал до костей.
Джонни ввел лошадей в дом и привязал их к стене подальше от очага. Эти выносливые животные были для них сейчас ценнее золота, и оставлять их на зимнем ветру было неразумным риском. Пока Элизабет, поворачиваясь к огню то одним, то другим боком, понемногу согревалась, ее муж распаковывал нехитрые пожитки.
— Мы здесь не задержимся надолго, — успокоил он озябшую супругу, раскладывая пищу на грубом столе. — Побудем тут день, от силы два. Ты бы лучше села на стул, — добавил Джонни и вытащил из-под стола трехногую табуретку.