Леди и лорд
Шрифт:
— Ну что ж, на худой конец я пополню вашу библиотеку. Но мне кажется, что господин Фолси слишком снисходителен в своих оценках Восточного мятежа. Лично я предпочел бы видеть всех мятежников закованными в кандалы и в подземельях Тауэра.
— Это зависит от политических убеждений каждого из читателей. Некоторые из них не в пример вам предпочли бы видеть их на свободе, а то и на троне.
— Романтическое, чисто женское видение проблемы!
— Скорее — реалистическое, если бы вы были на стороне Монмаута.
Неделей
Мэттью и Лоусона Грэмов, правда, при входе заставили сдать оружие, но все равно, оказавшись с ними лицом к лицу, Элизабет ощутила, как по ее телу пробежал холодок страха. Огромные и неуклюжие, они являли собой две копии ее покойного мужа, хотя в более молодом варианте и были старше самой Элизабет. Старшему из сыновей Хотчейна, Мэттью, уже исполнилось пятьдесят, его брату — сорок шесть. И сейчас они смотрели на Элизабет с такой же холодностью, как некогда их отец.
— Я распоряжусь, чтобы вам принесли прохладительные напитки, — проговорила она, стараясь оставаться спокойной. — Вас, видимо, привели сюда какие-то неотложные дела?
Бросив взгляд в окно, Элизабет увидела, что вся дорожка перед ее домом запружена вооруженными до зубов всадниками, в сопровождении которых Грэмы прибыли в «Три короля».
— Мы решили, что ты снова должна выйти замуж, — бесцеремонно заявил Мэттью с порога залитой солнечным светом гостиной. — Скоро истечет год, как ты носишь траур. — Все это он проговорил таким тоном, будто рассказывал, какая погода стоит на дворе.
— Благодарю за вашу заботу, — с нескрываемым сарказмом и обжигающим холодом в голосе ответила Элизабет. В этой ее фразе также отчетливо прозвучало едва сдерживаемое бешенство и восхитительное высокомерие. — Однако я не собираюсь больше выходить замуж, — отчеканила она, сжимая кулачки, чтобы не дать выхода клокотавшей ярости. Перед тем как нагрянули эти незваные гости, она как раз возилась в саду и, конечно же, измазалась в земле. Теперь ее перепачканный подол и девичье лицо являли разительный контраст непререкаемо властному тону, с которым она говорила. — Тем более что ваш отец оставил мне денег достаточно, чтобы я могла позволить себе такую роскошь.
— Отец оставил тебе эти деньги только потому, что ты его околдовала, — со спокойной насмешкой возразил Мэттью.
— Ваш отец был слишком бессердечным, чтобы его можно было околдовать, — парировала Элизабет с твердостью, которую выработала в себе за годы супружеской жизни. Тогда ей слишком часто приходилось сталкиваться с вероломством.
— Я же говорил тебе, что она не послушается, — пробормотал Лоусон, беспрестанно пританцовывая на месте, словно фехтовальщик во время поединка, однако предостерегающий жест старшего брата заставил его прикусить язык.
— Это не имеет значения, — бросил Мэттью брату, не отрывая взгляда от лица Элизабет. — Мы решили,
Старший из братьев говорил голосом, лишенным каких-либо интонаций и поэтому еще больше походил на покойного отца. Именно это его сходство с ненавистным Хотчейном заставило Элизабет потерять голову и дать волю своему негодованию. Люк, самый младший из сыновей Хотчейна, уже похоронил двух своих жен, и ей совершенно не хотелось стать третьей, которую он с такой же легкостью загонит в гроб.
— А теперь послушай меня, Мэттью, и постарайся все хорошенько уяснить, — звенящим от ярости голосом заговорила Элизабет. — Мне не нравишься ни ты, ни все твои остальные братья. Что касается Редмонда, то ему вы нравитесь еще меньше. Поэтому я предлагаю вам убраться подобру-поздорову, пока у вас еще на месте ноги и руки. Чуть позже вы их уже можете недосчитаться. — Она сделала глубокий вдох. — И передайте всем остальным членам вашей семейки, — с леденящим спокойствием закончила Элизабет, — что деньги, оставленные мне вашим отцом, — мои. Вы их не получите.
— Ты весьма самоуверенна и дерзка, Элизабет, — равнодушно проговорил старший из братьев. — Без сомнения, именно этим ты и понравилась папаше. Но, как ты, наверное, уже успела заметить, мы приехали не вдвоем. Наши сопровождающие хорошо вооружены и дожидаются снаружи.
И поза, и тон, которым говорил Мэттью, дышали уверенностью. Он, видимо, ничуть не испугался угрозы Элизабет.
— Давай, Мэттью, попробуй проложить путь мечами. Редмонд готов к встрече с вами, а мне, хоть лопните, на ваши приказы наплевать!
— Мы можем устроить так, что суд объявит тебя ведьмой. — Мэттью, казалось, даже не слышал ее слов.
Элизабет вспомнила, что Хотчейн Грэм всегда действовал вот так же холодно и отстранение, и на секунду ей стало не по себе. Однако в следующее мгновение она приказала себе не распускаться, вспомнив, что тираны обожают легкую добычу.
— Ты не за ту меня принял, Мэттью. Я — не твоя запуганная жена и не одна из твоих дочерей. — Элизабет выпрямила спину под ледяным взглядом соперника. — Если хочешь, обращайся в суд или куда угодно еще, но денег моих тебе все равно не видать как собственных ушей. Я восемь лет прожила с вашим отцом, рядом с которым задрожал бы сам Люцифер, а уж вы, мальчики, по сравнению с ним вообще котята.
Она умолкла, чтобы сделать глубокий вдох, поскольку почувствовала, что ее уже бьет дрожь, а Элизабет не хотела проявить ни малейшего признака слабости. Немного успокоившись, она продолжала:
— Так что считайте, что вы съездили впустую. Скажите еще спасибо, что ваш отец не оставил мне вообще все свои деньги. А если бы я и впрямь околдовала его, то вряд ли удовольствовалась бы всего лишь шестьюдесятью тысячами.
Ее гневная тирада, однако, ничуть не тронула Мэттью. Он являлся главой Грэмов не только потому, что был самым старшим из них, но и потому, что его голова соображала гораздо лучше, чем у его родственников. Выслушав Элизабет, он невозмутимо заявил: