Леди и лорд

Джонсон Сьюзен

Утро наступило слишком рано, слишком неожиданно! Словно невиданный золотой цветок, над Ридсдейлом поднялось солнце. Не размыкая объятий, любовники молча лежали в постели и наблюдали, как тают последние тени в их маленькой вселенной и комната наполняется мягким утренним светом. Оба знали, что отъезд в Эдинбург больше откладывать нельзя.

Умиротворенная, полная любви и нежности, лежа в объятиях Джонни, словно ребенок в колыбели, Элизабет сказала:

— Не забудь навестить меня, когда позволят государственные дела. К тому времени у нового дома уже успеют построить стены.

— Обязательно, — пообещал Джонни, гладя волосы возлюбленной. — Я приеду

сразу же, как только смогу.

За эти дни между ними возникло нечто новое, чему невозможно было подобрать определение — то ли любовь, то ли глубокая привязанность, — некое блаженное заклятие, которым они стали повязаны друг с другом. И их прощальный поцелуй был сладок и нежен.

И было еще одно прощание — на усыпанной гравием дорожке перед домом в присутствии Монро, Редмонда, слуг и телохранителей. Джонни галантно поклонился, Элизабет приветливо улыбнулась, после чего они обменялись принятыми в свете и подходящими к случаю любезностями. Снова превратившись в обходительного кавалера, Джонни запечатлел на ее руке легкий поцелуй и, взобравшись на коня, присоединился к Монро, который некоторое время терпеливо ждал, пока закончится церемония прощания.

— До свидания, Джонни, — проговорила Элизабет, поднимая руку в прощальном жесте.

В этот момент Джонни наклонился, чтобы проверить подпругу, и, казалось, не услышал ее, однако Монро подтолкнул его, и, выпрямившись в седле, Джонни взглянул на возлюбленную и ответил:

— Прощай, Элизабет. — Вид у Джонни был отстраненный, словно мысли его уже витали где-то далеко.

Элизабет постаралась отогнать от себя острое и мгновенное разочарование. Она понимала умом, что Джонни — занятой человек, которому спустя несколько часов предстоит приступить к выполнению своих обязанностей в парламенте, да и в дальнейшем заниматься управлением целой торговой империей. Его жизнь не могла вращаться исключительно лишь вокруг ее особы. И все же сердце с трудом воспринимало доводы разума, и то огромное счастье, которое он подарил ей, было омрачено последними минутами расставания.

Кони скакали ровным галопом. Путь до Эдинбурга предстоял неблизкий, и мужчины торопились. Джонни уже сожалел о том, что задержался так надолго, а Монро опасался, что им не удастся поспеть в столицу к сроку — ведь на утро у них уже была назначена встреча.

Мужчины скакали на север в молчании. Если бы им вздумалось поговорить, то из-за свиста ветра и тяжелого топота копыт пришлось бы кричать во все горло. К тому же Джонни не сомневался, что Монро при первой же возможности станет выговаривать ему за их легкомысленную поездку в «Три короля». Что ж, у него были для этого все основания. Однако для самого Джонни это уже представлялось чем-то вроде перевернутой страницы или прочитанной главы. Все его мысли теперь были сосредоточены только на одном — парламентской сессии и в первую очередь на Акте о безопасности. Если Лондон согласится утвердить его, это станет самым главным событием в истории Шотландии со времени слияния двух государств. Если отвергнет… надо будет проследить за тем, чтобы продолжалась мощная поддержка сил, противостоящих придворной партии. Если за короткий перерыв в работе парламента деньгам королевы удалось переманить на свою сторону еще нескольких лордов, которые проголосуют теперь в поддержку закона о субсидировании английской армии, Аондон вполне может протолкнуть его. Мозг Джонни лихорадочно работал, перебирая имена тех, кто голосовал против, и тех, кто теперь может проголосовать за.

Когда мужчины ненадолго остановились, чтобы перекусить и дать отдых лошадям, Джонни внутренне был готов к неприятному разговору с Монро. Впрочем, подумал

Джонни, глядя на выражение лица своего кузена, это скорее будет допрос.

Разговор начался достаточно безмятежно. Ожидая, пока им принесут еду, мужчины сидели за столом и потягивали эль. Сначала они поговорили об удивительной красоте места, выбранного Элизабет для строительства нового дома, о тех ее соседях, с которыми они успели познакомиться, о сестрах Жерард, об исключительном умении Редмонда обращаться с ножом.

— Впрочем, ты ведь не видел, как он это демонстрировал, не так ли? — спросил Монро.

— Лорд Эйтон утащил меня в конюшню, желая похвастаться своим гунтером [15] , но пять или шесть бросков я видел. Весьма впечатляюще. Этот парень, похоже, может за пятьдесят шагов подрезать крылья мухе.

— Элизабет с ним повезло.

— А ему — с ней, — улыбаясь, ответил Джонни. — Я полагаю, гораздо приятнее иметь ее хозяйкой, нежели старого Хотчейна хозяином.

15

Охотничья лошадь.

— Элизабет по-настоящему добра. Это качество редко встретишь в красивых женщинах. Вдобавок она весьма умна и искусна. Ты не находишь, что ее проект фасада просто великолепен?

— Да, он замечателен. Но и сама она — замечательная женщина, — согласился Джонни. В этот самый момент мальчишка из прислуги поставил перед ними блюдо с зажаренной курицей и свежеиспеченный хлеб. — Хотелось бы мне, чтобы она была более доступной!

Монро поднял глаза на кузена, нож, который он только что занес над курицей, повис в воздухе.

— Ты говоришь так, будто она неприступна.

— Для меня — да. Ты знаешь, что в ближайшее время я не собираюсь жениться, а Элизабет — не из тех женщин, которых можно взять в любовницы.

— Ты имеешь в виду, что этому мешает ее благородное происхождение? А как же в таком случае Роксана? — Монро даже отложил в сторону нож.

— Тебе прекрасно известно, что она не является моей официальной любовницей. Так же, как и Джанет Линдсей, и многие другие. — Джонни не понравилось, что Монро вдруг завел речь о происхождении Элизабет. — Может, дело в том, что я ненавижу Гарольда Годфри больше, чем кого бы то ни было еще на этой грешной земле.

— Но Элизабет отдалилась от отца.

Джонни внимательно взглянул на родственника.

— У нас завязался спор? — осведомился он.

— Просто я не хочу, чтобы ты стал причиной ее несчастья. Ты это знаешь.

— Никогда не был и не буду. — Джонни отложил курицу, пристально посмотрел в глаза Монро и отчеканил: — И я, и Элизабет — мы оба прекрасно отдаем себе отчет в том, что означают и как следует рассматривать… наши отношения.

— Когда мы уезжали, я понял из слов Элизабет, что она рассчитывает на то, что со временем ты вернешься в «Три короля».

Джонни умело изобразил неловкость:

— Ну-у… Может, что-то в этом роде я ей и сказал…

— Но ведь ты не вернешься, — наклонился к нему Монро.

Джонни поколебался. Поза Монро, его голос были наполнены сдерживаемым гневом.

— Нет, — ответил он после недолгого молчания. — Вне зависимости от того, что ты по этому поводу думаешь. Она, — уже более мягко добавил он, — является дочерью моего заклятого врага, принадлежит к семейству, которое испокон века являлось противником клана Кэрров. Пусть сейчас, пока работает парламент, мечи вложены в ножны, но Англия все равно остается нашим смертельным врагом. Она понатыкала свои гарнизоны вдоль всей границы, постоянно усиливает их. Но если отбросить политику в сторону… честно говоря, я просто не хочу жениться.