Леди-бунтарка
Шрифт:
Томас нахмурил брови и отвернулся к окну кареты.
– Блузетт Морган – чудовище. Советую вам держаться от нее подальше.
– Потому что она рыгнула за столом? Глупости. Она необычайно естественна и оригинальна. Не боится бросить вызов общественному вкусу. Конечно, она еще заставит леди Паджет поволноваться, но эта девушка – живительный глоток воздуха в затхлой лондонской атмосфере. Такого здесь не было долгие годы. Она ослепительно красива, очаровательна, восхитительна…
Томас досадливо отмахнулся от восторженных похвал лорда Уайтсолла в адрес Блу. Проклятие! К дьяволу эту девицу! Если она хотела отомстить – что ж, ей это отлично удалось. Томаса все
Позднее Томас сидел в клубе вместе с Уайтсоллом, Баттерси и остальными и слушал, как Уилсон вспоминает вечер, проведенный у леди Паджет. Лорд Уайтсолл без устали расхваливал Блу, разжигая желание своих слушателей познакомиться с этой необыкновенной девушкой. Неожиданно мысли Томаса обратились к Сесил. Эта нежная доверчивая девушка была очень дорога ему, и она отвечала любовью на его привязанность. Томас в отчаянии уронил голову на руки.
Господи, ну почему он не чувствует этого дьявольского влечения к ней, почему одержим Блузетт Морган? Ведь это самая настоящая одержимость. Безумие. Он постоянно думал о Блу и изобретал всевозможные предлоги, чтобы заехать на Гросвенор-сквер.
– Это любовь, – прошептал на ухо Томасу сэр Лорен Баттерси.
– Простите, что? – Томас с удивлением посмотрел на друга.
– Любовь. Бедняга Уайтсолл по уши влюблен, разве не видите? – Баттерси ухмыльнулся и с глубокомысленным видом закатил глаза. – Очень хочется взглянуть на эту очаровательную мисс Морган. Это правда, что она самое прелестное создание, какое только доводилось видеть глазам смертного?
– Да, правда, – отрывисто бросил Томас. Допив виски, он вышел из клуба так стремительно, будто за ним по пятам гнался сам дьявол.
– Меня не волнует, спит она или нет, – заявила тетушка Трембл, ударив тростью об пол. – Разбудите ее и приведите сюда. – Она взмахнула рукой, призывая Сесил выполнить ее просьбу. – Приведи же ее, слышишь? Кэтрин, позови мистера Аппла. Я хочу выпить шампанского. Мы должны отпраздновать нашу победу.
– Ты не заснешь, если выпьешь шампанского в этот час.
– Подумаешь, меня это ни капельки не тревожит. Нужно выпить за наш триумф. Сесил, ну что же ты? Приведи сюда наше сокровище.
Дамы уже переоделись в домашние платья и заплели волосы, и теперь они собрались в комнате леди Кэтрин, чтобы обсудить, как прошел вечер, и отметить удивительный успех. Когда появилась Блузетт, все еще облаченная в изумрудный шелк, они подняли бокалы с шампанским и выпили за ее дебют.
Молча выслушав поздравления, Блу присела на край кровати леди Кэтрин и пробормотала:
– Ох, я была увлечена беседой, и… этот ужасный звук вырвался непроизвольно. – Она коснулась руки тетушки Трембл, бросила быстрый взгляд на Сесил и тут же отвела глаза. – Спасибо вам обеим, что спасли положение. Я едва все не испортила.
– Но ведь все закончилось хорошо, дорогая, – возразила Трембл. Ее выцветшие глаза в свете свечей казались ярко-голубыми. – Жаль, ты не слышала, что тут о тебе говорили. Все в полном восторге. Это несомненный успех. Могу предсказать – а я никогда не ошибаюсь, – что ты будешь главной фигурой предстоящего сезона. Кэтрин, тебя следует поздравить!
– Ох, Блузетт! – воскликнула Сесил. – Ты прелесть, ты покорила всех! Я уверена, лорд Уайтсолл совершенно очарован. А уж
– Я этого не понимаю, – прошептала леди Кэтрин, пожимая плечами. – Конечно, я очень рада. Теперь, впервые за последние несколько месяцев, я могу наконец вздохнуть с облегчением. Но я совершенно не понимаю, откуда такой успех. – Кэтрин внимательно посмотрела на дочь и добавила: – А вид у тебя не слишком радостный.
– Да, верно. – Блу заставила себя улыбнуться. – Как сказала тетя Трембл, вас следует поздравить.
Кэтрин нахмурилась и вновь пожала плечами.
– Признаюсь, я действительно ничего не понимаю. И я до сих пор никак не могу поверить, что твой промах обернулся победой. Ноя не сержусь на тебя, Блузетт. Сегодняшний вечер и впрямь можно считать триумфом.
Блу молча допила шампанское, затем встала и пожелала всем спокойной ночи.
– Сегодня был тяжелый день, – пробормотала она, направляясь к двери.
Изумленные дамы проводили ее глазами. И ни одна из них не произнесла ни слова.
Глава 16
Леди Баттен, открывшая светский сезон, пригласила Блу на первый осенний бал. Под бдительным оком леди Паджет и леди Баттен Блу держалась безупречно, и ее успех не был омрачен ни нелепым промахом, ни случайно вырвавшимся проклятием. Пресыщенная и скучающая английская аристократия, вечно томящаяся в поисках очередной сенсации, с радостью заключила Блузетт Морган в свои объятия. Все были очарованы ее свежестью и живостью. Сам принц Уэльский поцеловал ей руку, а герцогиня Мальборо увидела в ней родственную душу. Все отметили ее яркую, своеобразную манеру выражаться. Возмутительные и подчас скандальные воззрения мисс Морган тоже не остались незамеченными. Но никто и мысли не допускал, что это ее подлинные убеждения. Все восхищались ловкостью, с которой Блузетт удавалось поддерживать репутацию оригиналки.
Когда сезон был уже в разгаре, многие молодые леди носили прически а-ля Блузетт и время от времени вставляли в свою речь какое-нибудь дерзкое высказывание, подражая самой популярной особе в Лондоне. Разговоры о Блузетт стали неотъемлемой частью светских раутов. Завсегдатаи самых фешенебельных гостиных наперебой рассказывали о том, что сказала или сделала мисс Морган и как она восхитительно эксцентрична.
Успех в свете значительно изменил жизнь Блу. Теперь все ее дни были расписаны и заполнены событиями. Она получала едва ли не больше приглашений, чем леди Паджет. Мгновенно стало известно, что неповторимая мисс Морган благосклонно принимает лишь те приглашения, в которых упоминается леди Сесил, а та не выезжает без леди Кэтрин и леди Трембл. Хозяйки салонов сделали соответствующие выводы, и дамы с Гросвенор-сквер, к своему удовольствию, снискали небывалую популярность. В разгар самого блестящего лондонского сезона последних лет для них были открыты любые двери.
Блу нравилась такая жизнь. В последнее время девушка стала бояться одиночества. Оставаясь одна, Блу начинала думать о Томасе, и ее сердце сжималось от тоски. Избежать встреч с ним было невозможно: герцога Дьюбери и леди Сесил обычно приглашали в одни и те же дома, а Блузетт не выезжала в свет без своей сестры. Но когда Томас появлялся в Гросвенор-Хаусе, Блу всегда находила предлог, чтобы не встречаться с ним. Обычно она прибегала к помощи Месье и поспешно покидала дом, неожиданно «вспомнив» о какой-нибудь срочной покупке.