Леди-босс
Шрифт:
— «Братки», что ли?
— А какое это имеет значение? Сегодня он «браток», а завтра депутат или мэр города… Содержимое их не очень волнует. Им нужна готовая форма, мехи, в которые они могут влить свое вино… Я думаю, что меня в романтическом бескорыстии вы заподозрить не можете. От них вы получите отступные. Но мне вы вернете мое — прежде всего право управлять сие темой… Уходите, Лизавета Юрьевна! Благо пока у вас есть куда уходить.
— Обидно как-то, Тимур Хакимович, — надула я губы. — Я ведь только-только начала. Почти привыкла, что я и впрямь бизнес-леди. Портретики эти в прессе, интервью давеча толкала на «Эхе Москвы»!
Все говорят, надежда, мол, «Россия вспрянет ото
— Я вижу дальнейшее бессмысленно, — сказал он. — Жаль. Вы даже не представляете насколько…
Он встал, вежливо поклонился и пошел к лифту. Но вернулся. Он забыл на столике пачку сигарет, красную, как знамя Народно-освободительной армии Китая, с иероглифами и золотым драконом, смахивающим на знак доллара. Еще он забыл золотую зажигалку с брелоком.
Он бросил на меня оценивающий взгляд, сказал с укором:
— А ведь мы могли быть вместе, Лиза. И не только в делах! Если откровенно, я всегда завидовал Семену.
— Привет семье, дедулька! — Я чуть не рассмеялась ему в лицо. — Можно сказать, физкульт-привет всем подотчетным вам телкам! Я, конечно, спорт уважаю, но заниматься гимнастикой с вами в койке, как ваши прибалтийские девки, — увольте.
Глаза его сузились.
— Вас ждут большие неприятности, Лиза! В недалеком будущем.
— Кен, миленький, — умоляюще сказала я, — я ведь вас все-таки еще обязана уважать. Хотя бы из-за вашей археологической древности. И назвать вас просто старым свихнувшимся козлом не могу.
Он захохотал. Так хохочет дьявол. И я поняла, что перегнула палку: такого он мне никогда не простит.
Он исчез в лифте, а я сидела и прикидывала, в чем он темнил, а что из выданного им в нашем разговоре можно было отнести к правде. В существование зауральской команды, которая положила глаз на "Систему "Т", я не верила. По-моему, ему, как всегда, надо было показать, что угроза исходит не от него, а от некоей не контролируемой им грубой силы, способной на все. Ко мне подошла Элга.
— Откуда он получил информацию о том, что вы будете здесь? — спросила она.
— Он знает не только это, Карловна, — вздохнула я. — По-моему, о наших делишках он знает больше, чем я и вы… Или он кому-то из нашего круга хорошо платит, или у нас в генштабе сидит его верный друг.
— Я полагаю, нужно принимать немедленные меры!
Никаких мер я принять не успела.
ОГЛОБЛЕЙ ПО МОЗГАМ…
Недели за две до этого Гришкин детский сад закрылся на лето. Где-то под Звенигородом была дача, куда можно было отдать ребенка на лето, но я, как и большинство пап и мам, от этого отказалась, решив, что придумаю для Григория что-нибудь повеселей. Всплыл вариант отправить парня вместе с Ариной и кого-нибудь из охраны на лето на Кипр, в тот самый беленький особнячок, но я подумала о Гашиной Плетенихе, правда, тоже без особой радости, потому что привыкла, что мой солдатик каждый вечер ждет меня дома.
А пока мы с ним наверстаем то, что упустили за зиму и весну. Я протащила его по всем кабинетам медцентра на Садовой и выяснила, что парень у меня беспроблемный и пока — тьфу! тьфу! тьфу! — здоров, крепенек и развивается в пределах нормы. Засим мы с ним пару раз сходили в образцовский кукольный, погоняли на автодроме в городке аттракционов на выставке, попрыгали на дутиках, навестили знаменитого дельфина-белуху в дельфинарии, а двадцатого во второй половине дня пошли в зоопарк на свидание с его любимой птицей-секретарь. На этот раз птичка не вызвала особых Тришкиных восторгов. Парень мечтал о собаке, не пропускал ни одной бродячей дворняги и крепко задружил с пуделе — и добермановладелицами
Так что когда он в немом восторге уставился на какую-то шавочку, явно из местных, состоявших втихую при прочем зверье, я не удивилась. Собачка была вежливая, крохотная, похожая на лисичку, но на кривоватых таксообразных ножках, Гришка кормил ее попкорном с ладони.
Мы присматривали за ним втроем: я, Арина и Костяй-охранник с «жигуля», тот самый амбал, похожий на ходячий сейф, которого я знала еще по территории. Арина любезничала с Костяем, который ел мороженое, я сидела неподалеку и читала гороскоп на этот день в какой-то газетке, для Тельц? Гороскоп предвещал пик положительных эмоций, успех в деловых контактах и финансах и сообщал, что звезды обещают неожиданный поворот в секс-сфере. Гришка начал бегать от собачки вокруг большой клумбы с только что зацветшими маками, она с лаем гонялась за ним, им было очень весело, и никто им не был нужен. Гришка был в ярко-алой бейсболке, красных сандалиях, малиновых немецких замшевых шортиках на широких лямках и желтой футболке с динозавром на груди. Публики между моей скамьей, клумбой и дальними вольерами было немного, все больше мамаши с детьми. Было уже по-настоящему знойно. Высотное здание на площади Восстания возносилось в безоблачное небо. С Садового кольца накатывался мерный гул машин, от которого клонило в дрему. Подозрительных людей я не видела, да и не собиралась видеть Какой-то парень в синем рабочем халате, с тележкой на велосипедных колесах, поодаль подметал асфальт и бросал мусор в тележку.
Парень свистнул шавочку. Она послушно побежала к нему, за нею Гришка. Они о чем-то заговорили. Тут строем с лопатами куда-то пошли солдаты, видно стройбатовцы, в линялых гимнастерках без ремней, в кирзачах. Они заслонили от нас Гришку, а когда прошли, мальчика уже не было.
Стояла на том же месте мусорная тележка, к которой была прислонена обшарпанная метла, что-то ела с земли рыжая псина, но ни уборщика, ни Гришки мы не видели.
Костя метнулся в ту сторону, где был Гришка, Арина, еще ничего не поняв, застыла на месте… Но я поняла мгновенно — это то, чего я боялась. Непредставимое…
Я попыталась поднять себя со скамьи и — не смогла. Это был какой-то мгновенный паралич, пригвоздивший меня намертво к скамейке, удар в темечко, оглоушивший до беспамятства, и когда я закричала, то оказалось, что голоса нет и я просто сиплю что-то невнятное. Наконец приподнялась, сделала пару шагов и осела на асфальт.
Я еще слышала, как какая-то тетка сказала:
— Молодая, а так нализалась… Я ничего не видела, потому что снова, как было зимой, после смерти Сим-Сима, меня ослепили и пошли кружиться, сталкиваясь, скрежеща и звеня, осколки разбитого зеркала, замельтешили, понеслись в диком верчении… Я погрузилась в багровый сумрак. Мне захотелось заснуть. И не просыпаться.
Чичерюкин примчался с Ордынки в зоопарк минут через двадцать, когда Костяй уже поднял на ноги всех дежуривших в зоопарке ментов, по радио было объявлено, что потерялся мальчик, и Гришкины приметы, все выходы из зоопарка были взяты под контроль, но толку от этого было мало. Единственное, что выяснилось, — среди уборщиков и прочей обслуги никого похожего на парня с тележкой не находилось, а тележки, метлы и прочее держали где-то под навесом в службах, откуда их мог взять любой.
Михайлыч выматерил сквозь зубы Костяя и Арину и приказал отправить меня домой, чтобы я не путалась под ногами. Я покидать зоопарк не хотела, мне казалось, что Гришка где-то заигрался и вот-вот придет или его приведут ко мне. Но Михайлыч всунул меня в «фиатик», за баранку сел Костя, потому что вести я, конечно, не могла.