Леди-босс
Шрифт:
Кроме них в холле был только Кен. Я чуть не охнула от неожиданности. Он был белым с головы до пят, то есть совершенно белоснежен, начиная с белых замшевых туфель и заканчивая капитанкой с яхтсменской кокардой, которую он держал под мышкой. Стрелками наглаженных брюк можно было порезаться, флотского типа сюртуку с лацканами, облекавшему его чуть сгорбленный высоченный остов, не хватало только эполет. От этой белизны загорелое морщинистое лицо его казалось особенно темным. Он отпивал чай из чашки, изящно держа ее на весу, и хрустел сухариком. Чингисханов-ские глаза его вспыхнули приязнью и весельем, когда он увидел меня. Ну просто отец родной, не иначе.
— Какая приятная неожиданность, Лизавета Юрьевна… Не ждал, не ждал! —
— У вас неожиданностей не бывает, Тимур Хакимович, — сдержанно заметила я. — И я думаю, что как раз и ждали. Именно меня. У вас неплохие информаторы.
— Поговорим? — предложил он миролюбиво. — Только… Как бы это помягче? Без посторонних.
Он покосился на Элгу.
— У меня от нее секретов нет!
— А вы не допускаете, Лиза, что они есть у меня? Он смотрел почти просительно.
Я его не видела с того зимнего дня, когда он привозил ко мне на территорию Авербаха. Я не знала, как он принял то, что мы выперли его из совета директоров. Я вообще о нем, нынешнем, ничего не знала. Михайлыч как-то проговорился, что в Москве Кен почти не бывает, ввязался в какую-то игру с казахской валютой — теньге, а когда появляется в районе столицы, предпочитает пребывать на борту своей яхты «Хантенгри», которая стоит на приколе на каком-то водохранилище. Яхта тщательно охраняется. В плавании ее сопровождает катерок с охраной. На яхте стояли мощные дизели, никаких бризов и пассатов для ее парусов не требовалось, и люди Чича засекли, что с весны Кен дважды ходил через канал Волго-Балт в Питер, раз спускался до Нижнего, но с чего его бросало туда-сюда, Михайлыч не знал. А если и знал, мне не сообщал.
Выставлять с ходу рога мне не стоит, решила я. Изображу полную дурочку, может, что-нибудь интересненькое и услышу.
— Извини, Карловна, — сказала я Элге. — Уважу дедульку! Все ж таки не совсем чужие. Можно сказать, почти родные… Были.
— Прошу вас…
Мы прошли через холл в курительный закуток у лифтов, где стояли низкий стол и кресла.
— Чаю? — предложил он вежливо.
— Обойдусь.
Он помедлил, раздумывая, и закурил свою китайскую пахучую сосалочку. Я задымила своими.
Из-за дверей конференц-зала донеслось хоровое пение. Пели вразнобой, но уже воодушевленней. Дамы осваивались.
— Как там? — кивнул Кен на дверь.
— Бред.
— Ошибаетесь… — Он покачал головой. — Очень точно просчитанный ход со стороны этой дамы. Я не думаю, что ее так уж волнуют проблемы женской эмансипэ, эгалитэ и фратернитэ… Это разведка куда, как и сколько вкладывать свои деньги. Сегодня вечером каждая из наших леди, все эти жены, любовницы, подруги, неизбежно расскажут своим супругам, любовникам и дружкам о великой Мэрион! Ночные кукушки кукуют победоносно… И завтра перед ней откроются такие двери, перед которыми она вчера бы топталась… Гроссмейстерский класс! Минимум затрат на рекламу собственной персоны, максимум результата. Один Аллах ведает, какими капиталами она оперирует и есть ли они у нее в действительности, но легенда уже создается.
— Не будем про легенды, Хакимыч, — сказала я. — Давайте про наших баранов.
— Не обидитесь?
— Там будем посмотреть.
— Возможно, я поступаю глупо, но… Вы правы, Лизавета: мы с вами действительно не чужие. Были. И потому я не могу вас не пожалеть. Я хочу, чтобы вы использовали свой шанс. В общем-то последний…
— На что?
— На спасение.
— От вас?
— Да бросьте вы!.. Я не посланник из ада, как бы ни убеждал вас в этом ваш Кузьма Михайлович! Мы ведь сидим на одной карусели, Лиза, только я всегда был ближе к тем, кто ее крутит, а вы к тем, кто предпочитает кататься, не представляя, что за механизм и что за люди ее вращают. Мне горько и больно об этом говорить, но вы совершенно не контролируете ситуацию, Лизавета.
— Можно конкретнее?
— Ну обо всем, что меня тревожит, говорить вам, судя по вашему тону, малопродуктивно,
— А вы что, видели выход?
— Безусловно! Все зависит от связей и соответствующей смазки… Нужно цепляться к системе образования! Школы, особенно какие-нибудь провинциальные, все слопают. Внедряться надо в глубинке! Как-нибудь и к госбюджету прилипнуть!
Что-то в том, что он мне говорил, было. Но меня не покидало ощущение нелепости происходящего. Сидим, покуриваем — человек, «заказавший» моего Сим-Сима (а в этом я была уверена почти на сто процентов), и я. И что бы я ни выкинула сейчас по отношению к нему — будет бессмысленно, и он знал, что я ничего скандального не выкину, так же как понимала это и я.
Я почти явственно чувствовала, что он примеривает ко мне удавку и ждет момента, когда ему удобно будет накинуть ее на меня и затянуть.
— Включили мозги? — продолжал он. — У вас, Лиза, этого не отнимешь… Думать вы все-таки способны… Но пока не решаетесь довести все до логического конца. Кстати, та же ситуация и со строительством коттеджей, всех этих персональных замков Броуди, которое так привлекало Нину! У нас же, то есть теперь у вас, десятки контрактов со всеми этими мелкими стройфирмочками, которые на свой страх и риск городят эти кирпичные фазенды в ближнем и дальнем Подмосковье и рассчитывают их с приличной прибылью толкнуть, вернуть нам долги за кирпич, брус и стройлес, который мы им поставляем… Но весь этот стройбум уже сдыхает, нормальные люди предпочитают обзаводиться замками где-нибудь на том же Кипре, и половина всех этих коробок, которые понатыкали по полям, лесам и весям, никогда не будет достроена, тем более продана… В дальнейшее углубляться бессмысленно. По всем позициям одно и то же. Все дело, которое я строил вместе с Туманскими, — строил, строил, не возражайте! — зависло на волоске. И достаточно малейшего толчка, чтобы все рухнуло.
— Пока вроде бы все катится, — заметила я.
— Не обольщайтесь. Эффект велосипеда: педали еще вертятся, но все это — энергия разгона. Боюсь, что очень скоро вы и без моей помощи вылетите из седла, Лизанька. И сломаете себе вашу прелестную шейку. Ну а сами не сломаете, вам ее свихнут, когда поймут, что "Система "Т" уже только видимость, фикция. И за все отвечать, девушка, придется лично вам. Боюсь, что вы не представляете себе возможных последствий!
— Если вы о нарах, то я знаю, что это такое, — заметила я.
— Какие там нары! Вы что, забыли, где и в какое время живете?
— А-а! Это как Сим-Сима, да? Из снайперской винтовки, спецбоеприпасом… Как в Питере?
— Не юродствуйте, Лизавета Юрьевна! Я о серьезных вещах говорю. Я вышел на вас сегодня не затем, чтобы оценить ваши реанимированные прелести, хотя должен признать, что нынче вы смотритесь на удивление эффектно! И представляю не только мои личные интересы. Есть целая команда, скажем, неких зауральских периферийных мальчиков, у которых имеется солидный финансовый фонд, деньги, которые они накопили в бессонных трудах и которые они намерены вложить в уже готовую, имеющую репутацию надежной, схему, чем пока еще является "Система "Т". Работает авторитет Нины. Которую они прекрасно знали.