Лёд
Шрифт:
— Смотрите, — негромко молвил отец. — Некогда мы пришли сюда — из темноты к Свету, чтобы построить наш город для наших детей. Для вас. Зачем вы уходите?
— Мы уходим из темноты, чтобы вернуть Свет! Чтобы построить для своих детей свой город, столь же прекрасный! — горячо отвечал Тиндал.
— Хотел бы я, чтобы вам не пришлось забыть об этой цели, — проговорил отец задумчиво. — А ты, Тинвиэль?
— Я хочу увидеть Земли за Морем. Ты столько рассказывал о них! И, раз Тиндал и друзья мои уходят… Простите, отец, матушка… Я не могу остаться, чтобы просто ждать.
Отец
— Да. Все повторяется. Когда-то я ответил своему отцу почти теми же словами. Он, быть может, по-прежнему живет у Вод Пробуждения. А может, бродит по другим лесам. Вдруг вы встретитесь с ним? Пути судьбы неисповедимы…
Он всмотрелся в наши с Тиндалом лица очень пристально, как будто хотел прочесть по ним наши судьбы. Наверное, это ему не удалось, и он сказал:
— Вы сами избрали свой путь. Пусть это будет путь к добру, а не к лиху. И пусть вам никогда не придется жалеть, что вы вступили на него.
Матушка попыталась улыбнуться, но на глаза ее так и наворачивались слезы.
— Дети… Тиндал, Тинвиэль… Берегите друг друга, — попросила она, по очереди обнимая нас. — Мы будем ждать вестей от вас, да, Тиринхиль? Если же та земля будет недоброй к вам — возвращайтесь, ведь у вас есть дом. И… да пребудет с вами благословение Владык!
Что можно было прибавить к этому? Мы долго стояли вместе, соединив руки, открывшись друг другу. Я чувствовала любовь и страстное желание родителей оградить нас от бед, слышала их мольбу к Владыкам. Словно свои, ощущала горячую благодарность, нетерпение и жажду подвигов Тиндала. И отвечала — своей любовью, радостным предвкушением нового, твердым обещанием будущей встречи. Пусть наш путь начнется с хороших предчувствий!
Ниэллин, как и обещал, зашел за нами. Я боялась, что он снова будет уговаривать меня остаться, но он ни словом не упомянул об этом, да и вообще держался с обычной непринужденностью. В придачу к тяжелому заплечному мешку и оружию он прихватил зачехленную лютню.
— Поход без музыки — не поход, — объяснил он с улыбкой, — и как иначе я буду складывать песни о наших деяниях и свершениях?
Мы с Тиндлом еще раз затянули ремни, подтянули лямки, навьючили поклажу… Отец с матушкой в последний раз обняли и поцеловали нас… Мы сошли с крыльца и направились по улицам вниз, к Вратам Тириона.
На повороте я обернулась — родители стояли обнявшись на крыльце и неотрывно смотрели нам вслед. Я улыбнулась им, взмахнула рукой… и тут же, торопясь догнать Тиндала и Ниэллина, свернула за угол. Так мы расстались с матушкой и отцом.
Огромная толпа заполнила Привратную Площадь, и прилежащие улицы были тоже сплошь запружены народом. Казалось, жители Тириона все как один поднялись по призыву Феанаро. Однако это было не так: большей частью здесь собрались наши ровесники, рожденные в Амане. Лишь некоторые из тех, кто, как наш отец и отец Ниэллина, пришел сюда из Серединных Земель, решили отправиться в поход. Женщин было заметно меньше, чем мужчин; но я сразу заметила Артанис — высокую, гордую, прекрасную даже в дорожной одежде. Вместе с братьями и Лордом Арафинвэ она стояла под белым с золотом стягом нашего Дома. Чуть поодаль развевалось серебряно-голубое знамя Нолофинвэ и впереди, у самых ворот — красно-черное, с восьмилучевой звездой
Я озиралась в поисках друзей и знакомых, как вдруг кто-то дернул меня за рукав.
— Тинвэ! Привет! А я не знала, что ты здесь! — прозвенел тонкий голосок.
— Сулиэль!.. — от изумления я едва не утратила дар речи.
— Мы с матушкой и батюшкой идем искать Свет! — похвасталась девчушка.
— И мы взяли с собой светлинок, чтобы у нас был свой фонарик! — рядом с нею Соронвэ гордо поднял над головой большую склянку, в которой среди травинок ползали и перепархивали светлячки.
— Ох… — я не знала, что и сказать.
— Вот вы где, проказники!
Сквозь толпу пробралась Айвенэн и схватила детей за руки.
— Ф-ф-у-у! Обыскалась! Вот непоседы, на миг отвернулась — и все, их уже нет!
— Айвенэн, ты что, идешь? Вместе с детьми?! — спросила я в изумлении.
Та пожала плечами:
— Что еще мне остается, если Ингор навсегда уходит с Лордом Феанаро? Как я буду жить в этом мраке одна, без него?
— Но дети… как они выдержат поход?
— Не хуже нас, вот увидишь. Дома с ними сладу нет, они носятся и скачут без перерыва! Может, хоть тут набегаются и угомонятся?
Не тут-то было! Соронвэ уже наскучило стоять. Он ловко вывернулся из хватки матери и, зажав под мышкой свою банку, юркнул в толпу.
— Мамочка! Соронвэ опять сбежал! — наябедничала Сулиэль, и Айвенэн, извинившись, кинулась догонять сына и потянула за собою дочь.
Я смотрела им вслед, открыв рот. Выходит, Ингор и Айвенэн считают затею Феанаро вовсе не опасной! Наши родители волновались зря: что может случиться с нами в походе, в котором участвуют малолетние дети?
Мало-помалу нолдор Трех Домов собрались вокруг своих предводителей. Мы встретились с Алассарэ и Арквенэн и тоже протолкались поближе к нашему стягу. Знамя держал Артафиндэ. Вид у него был довольно мрачный — в отличие от младших братьев и сестры, которые светились радостным предвкушением путешествия.
Когда я сказала об этом Арквенэн, она прошептала:
— Еще бы! Девица-то Артафиндэ не идет с нами, вот он и приуныл!
Она хотела рассказать еще что-то, как вдруг пронзительно и звонко запели серебряные трубы. По толпе прошло волнение — выступаем!
Но движение тут же замерло.
Возле знамени Феанаро возник некто в белых одеждах. Обликом он походил на ваниа, однако был иным — от него исходило неяркое, но явное сияние. Я не знала его; это был не Владыка, а кто-то из меньших духов.
Он заговорил, и каждый слышал его певучий, ясный голос:
— Внемлите, о нолдор, словам Владыки Манвэ! Вот что сказал он: «Только советом могу ответить я на безрассудство Феанаро. Не уходите! Ибо вы выступаете в недобрый час, и вам не дано провидеть скорби, к каким ведет вас этот путь. Валар не помогут, но и не воспрепятствуют вам в этом походе. Знайте, вольно вы пришли сюда, вольны вы и уйти. Ты же, Феанаро, сын Финвэ, своей Клятвой сам приговорил себя к изгнанию. В горестях познаешь ты ложь Мелькора. Он Вала, сказал ты. Тщетна тогда твоя Клятва, ибо в пределах Эа ни сейчас, ни впредь не одолеть тебе никого из Валар — даже если Эру, к Кому ты взывал, утроит твои силы».