Лёд

Росомахина Татьяна

Пока мы ели, устроившись вокруг костра на поваленных стволах, на камнях или просто на земле, вернулся наш Лорд вместе с Артафиндэ и отцом Ниэллина. Лица всех троих были серыми от усталости. Не удивительно, если они все это время занимались целительством… и если им, как Ниэллину, каждый раз приходилось терпеть чужую боль.

Мы поднялись, приветствуя Лорда Арафинвэ, но он лишь махнул рукой. Усевшись на бревно рядом со своими детьми, он принял из рук Артанис миску и начал есть.

Раньше я нечасто виделась с ним. Он был склонен к уединению, любил размышления, музыку и

умные беседы; забавы молодежи не прельщали его. Мудрость и отрешенное спокойствие окружали его невидимым, но осязаемым ореолом, отделяя от нас — быстрых в решениях, легкомысленных и смешливых. Но сейчас, в несчастье, он вдруг стал близок нам как никогда. Я видела, что он глубоко опечален случившимся. Опечален, но не лишен присутствия духа. Не сломлен. В нем будто проявился скрытый до поры стержень — опора не только ему, но и нам.

Молча, изредка кивая, он выслушал рассказ Артаресто о том, как мы пережили бурю, потом справился, как чувствуют себя пострадавшие. По счастью, ни в битве, ни во время урагана никто из наших не получил тяжелых ран, однако некоторым не помешала бы помощь целителя. И всем требовался отдых — под проливным дождем мало кому удалось сомкнуть глаза.

— Что ж, тогда мы останемся здесь на полный оборот звезд, — спокойно сказал Лорд. — Нолофинвэ решил так же — у него не все смогут сегодня продолжить путь. И, коль скоро у нас появилось время, стоит поразмыслить, куда идти.

Мы переглянулись. Поразмыслить? О чем здесь думать? Надо идти к морю, чтобы встретиться там с Первым Домом. Ведь волнение скоро уляжется, и корабли смогут подойти к берегу.

Правда, тут же я вспомнила, какой ценой корабли достались нам.

Сердце у меня сжалось: страшно было представить, что придется ступить на политую кровью палубу. Но…

Представить, что мы откажемся от похода и вернемся домой, было еще страшнее. Как мы расскажем родителям о случившемся в Альквалондэ? О сражении не с прислужниками Врага, а с друзьями и сородичами? С чем предстанем перед Владыками?

Я содрогнулась, вспомнив крики, лязг железа, хрип умирающего, горячую жижу на своих руках… Получается, мы ушли из Тириона только затем, чтобы принести мореходам смерть? И наш поход запомнится <i>этим</i> деянием и свершением?

Нет. Надо идти дальше. Надо исполнить что должно — победить Моргота, вернуть Сильмариллы. Что еще оправдает нас в собственных глазах?

Лорд Арафинвэ не требовал немедленного ответа. Он отдал несколько простых, обыденных распоряжений. Младшим сыновьям велел собрать охотников, добыть нам пищу; Артанис направил к женщинам с детьми — помочь и проследить, чтобы у них ни в чем не было недостатка; Артафиндэ же велел отдыхать. Тот не возражал: он и правда клевал носом. Сам Лорд отправился обходить лагерь. А я попросила Лальмиона взглянуть на Тиндала.

Мы рассказали, как было дело. Целитель похвалил меня и очень внимательно выслушал Ниэллина, который запинаясь объяснил, как ему удалось снять боль и усыпить раненого.

— Понятно. А закрыться от его боли ты не смог, — утвердительно произнес Лальмион. — Что ж, пришла пора тебе учиться. Таким даром надо пользоваться

умеючи. Я позову тебя, когда снова пойду в лагерь Нолофинвэ.

Ниэллин кивнул, хоть лицо его не выразило собой радости. Мне же стало совсем боязно и смутно на душе. Целитель уверен, что дар его сына пригодится нам. Наверное, он прав: если мы вступим в борьбу с Морготом, новые битвы и новые раны неизбежны…

Нет! Я не буду сейчас думать о неслучившемся. Сначала надо залечить то, что уже есть.

Тиндал дремал в шалаше. Лальмион осмотрел его при свете фонаря и остался доволен: крови на повязке было совсем немного, и, хоть швы я наложила вкривь и вкось, порез под ними уже схватился корочкой.

Проведя рукой вдоль раны, целитель заключил:

— Повезло. Легко отделался, могло быть куда хуже. Разнимать драки — дело неблагодарное.

— Какое уж тут везение, — проворчал мой брат.

Лальмион похлопал его по плечу:

— Жив — вот тебе и везение. Через полкруга будешь на ногах, а кругов через пять и не вспомнишь о ране. Это все цветочки…

Он наложил чистую повязку и вылез из шалаша. Заметно приободрившись, Тиндал упросил выпустить «на свет» и его — мол, терпения его больше нет валяться тут в темноте и одиночестве, он чувствует себя отлично и ему незачем ждать полкруга, чтобы встать на ноги.

В самом деле, в шалаше было слишком уж темно и промозгло. Мы помогли Тиндалу одеться и отвели к костру. Правда, ноги у него заплетались, а на бревно он скорее упал, чем уселся.

Только я, устроившись рядом с ним, разложила на коленях его куртку и рубаху — в них надо было зачинить прорехи — как меня окликнула Арквенэн:

— Тинвэ! Иди сюда, поможешь мне!

Я вскочила, решив, будто речь идет о чем-то серьезном. Но подруга отвела меня в сторону и с горечью сказала:

— Посмотри на себя — на кого ты похожа? Лохматая, платье все в грязи, на носу сажа. И ведь я выгляжу ничуть не лучше. Если так пойдет дальше, мы распугаем чудищ Серединных Земель одним своим видом!

Да уж, после ночевки на голой земле и возни у костра платья у нас измялись, на подолы налипла земля, зола и мелкий лесной мусор, растрепавшиеся волосы висели неопрятными космами. Это было слишком даже для похода. Мы нашли укромное местечко у реки, торопливо омылись в холодной воде, заплели друг другу косы, кое-как почистили одежду. Арквенэн озабоченно разглядывала запятнанную юбку:

— При такой жизни ненадолго мне хватит платья! У меня всего-то два запасных! Повезло Артанис — ей кто-то из братьев одолжил штаны…

Я пожала плечами. Мне было все равно, что носить. Штаны запачкаются, как и юбка. Но лесная грязь на одежде мало беспокоила меня — не появилось бы на ней новой крови…

Когда мы вернулись на поляну, я заметила, что народу вокруг костра стало меньше. Младшие сыновья Лорда, с ними Алассарэ и еще несколько мужчин отправились на охоту. В здешних горах в изобилии водились и косули, и дикие бараны с огромными, круто изогнутыми рогами. Правда, подобраться к сторожким зверям на выстрел было непросто. Улыбнется ли охотникам удача в нынешних сумерках? Не грозит ли нам еще и голод?