Лед

Корнев Павел Николаевич

– Ты чего делаешь, Селин? – уставился я на него, отряхивая поднятую с пола куртку от пыли. – Сваливать надо.

– Погоди ты. Думаешь, они на встречу с пустыми руками явились? А чем они за камушки рассчитываться собирались? – Денис перешёл к трупу Лехи. И почти сразу же покрыл матом и самого покойника, и всю его родню.

– Что случилось? – спросил я, убрав тесак в ножны, и здоровой рукой перехватил брошенную мне в грудь пачку банкнот.

– Вот что случилось, – прорычал Селин и сунул мне в лицо вторую пачку. – Двести тысяч бумагой.

– И что? Мало? – не понял

я.

– Мало, не мало... Куда ты эти бумажки денешь? Тысячными банкнотами раз в полгода расплачиваются. Семёра моментально вычислит.

– Так и так вычислит. – Я вынул у него из руки вторую пачку. – Себе не возьмёшь?

– Нет. Хоть пара дней форы будет. – Денис протянул мне два империала. – Как договаривались.

– На цепь с крестом внимание обратил? – Монеты никак не хотели пролезать в карман джинсов.

– Слишком приметные. Лучше не связываться, улика стопудовая.

– А что со стволами?

– Два ТТ. Вот их точно брать не стоит.

– Угу, давай сваливать отсюда. – Пол под ногами покачивался, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вписаться в дверной проём. – Есть у меня надёжный человек, которому деньги пристроить можно.

– Тебе хорошо. – Денис поддержал меня под руку, когда мы спускались по лестнице. – А я даже алмазы сдать не смогу, пока не выясню, кто Леню с бандитами свёл.

– Один мой знакомый камнями занимается. Хочешь – встречу организую, – предложил я, когда мы вышли из подъезда. Солнце ослепительно резануло по глазам, пришлось зажмуриться, а потом и вовсе прикрыть глаза ладонью. Снег под выбитыми окнами забрызгало каплями крови. Да, пораскинул Пью мозгами, ничего не скажешь.

– Когда? Ты завтра уходишь, а мне сегодня не до этого. Тебя как, до клиники проводить?

– Проводи лучше до торгового угла. – До клиники далеко, да и Хирург вряд ли на дежурстве сегодня. – Может, с нами в рейд пойдёшь? Бандиты это дело так не оставят.

– Нет, спасибо.

– Как знаешь. Интересно, сможет Семёра до конца дня узнать, кто этих оленей завалил? – скорее сам у себя, чем у Дениса, спросил я. Да, интересно – это не то слово. Нет, сегодня ещё опасаться нечего. Только если Денис меня сдаст, но ему это не с руки.

– Do cats eat bats? – продекламировал вдруг Селин.

– Чего?

– Не бери в голову, – отмахнулся Денис, – эту проблему я как-нибудь решу.

– Тебе видней. А насчёт алмазов подойди к Игорю-сапожнику.

– К Игорю? Это тот, который на блошином рынке у Южного бульвара лавку держит? Не, с Коммуной дел не имею.

– Чего так? – удивился я.

– Да достали. Типа, они коренные, а все остальные дерьмо собачье, – зло процедил Селин.

– Надумаешь – скажи от меня. – Боль в руке постепенно усиливалась, меня замутило, и я замолчал, тратя все силы на то, чтобы не потерять сознание. В голове крутилась только одна мысль: «не отрубиться», «не отрубиться». Тут не до разговоров. Стены домов неожиданно выросли и, слегка покачиваясь, терялись в туманной выси. Окончательно повиснув на плече у Дениса, я опустил глаза к земле и механически переставлял ноги. Только бы дойти, дойти...

От пельменной до торгового

угла расстояние даже меньше, чем до морга, но мне показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем мы вывернули на Красный проспект прямо к двери лекаря. Тот, к счастью, оказался на месте – стоял на ступеньках и, изредка стряхивая пепел с вставленной в длинный мундштук сигареты, с интересом следил за нашим передвижением. С таким же выражением кошка следит за попытками полузадушенной мыши доползти до норки.

– Здорово, Салават. Мы к тебе, – прохрипел Денис и прислонил меня к крыльцу. Из последних сил я вцепился здоровой рукой в перила.

– Решил наконец обрезание сделать? – Башкир прищурил глаза, в которых мелькнул хитрый огонёк.

– Хорош прикалываться, не видишь – человеку плохо. – Селин с шумом выдохнул воздух.

– Да уж вижу, что не хорошо. – Тонкие губы лекаря искривились в ухмылке. – Заводи его, но учти – я аборты не практикую.

– Ты, Денис, иди. Здесь я сам. – Я оттолкнул протянутую ко мне руку и, пошатываясь, поднялся по ступенькам. – Счастливо.

– Бывай. – Денис зашагал по улице, потом резко остановился у плаката со схематичным изображением автомата Калашникова – снизу шла надпись «АК – твой лучший друг! Продажа, обслуживание, лицензии, пломбы» – и свернул к «Булату».

Я кое-как прошёл в приёмный покой, уселся на кушетку и скинул с плеч куртку. Окрашенные в мягкий розовый цвет стены то удалялись, то приближались, стол расплывался в коричневое пятно, и только белый металлический шкаф со склянками и инструментами сохранял неподвижность. Да, колбасит меня не по-детски. Салават развязал намотанный на руку обрывок свитера и несильно надавил на плечо. В глазах вспыхнули блестящие точки, мир закружился в вихре разноцветных огней, и я потерял сознание. Когда очнулся, то уже лежал на кушетке, а лекарь, опустив скуластое лицо прямо к опять начавшей кровоточить ране, что-то внимательно там рассматривал.

– «Мантра безразличия», что ещё? – не подняв головы, спросил он.

– Необработанный поток силы, – прошептал я пересохшими губами.

– Дебил, – покачал головой Салават, зажмурился и провёл ладонью по плечу. Тёплая волна прошла по коже от ключицы до локтя.

– Я ж не лечить – кровь остановить только, – попытался оправдаться я.

– Всё равно дебил. Пуля в ране – как поток можно выровнять? – Лекарь подошёл к белому шкафчику и открыл дверцу. – Случай сложный: кость раздроблена, пуля в ране, ещё и самолечением занимался. Запросто без руки остаться можешь...

– Сколько?

– Полсотни. Есть деньги с собой? – Доставать инструменты и зелья целитель не спешил.

– Полтинник?! Да Хирург за огнестрел конечностей больше империала не берёт. – Мне удалось повернуться на бок и расслабить затёкшую шею. – Двадцатка максимум.

– Не вертись! До Хирурга ещё добраться надо.

– Империал за операцию, золотой извозчику. Чистая экономия четыре рубля. – Я снова лёг на спину.

– Я за осмотр меньше пяти рублей не беру. – Салават от шкафа не отошёл и задумчиво разглядывал блестящий скальпель. – Плати и катись к своему Хирургу.