Лёд и Серебро
Шрифт:
– Хэвен, – мама подходит к ней и кладет руку на плечо. Жест, который должен ее успокоить, но Хэвен он только нервирует. – Бабушка в порядке, скоро ей может стать лучше.
"Может стать лучше. Может."
– Что с ней? – Хэвен пугается того, как хрипло звучит ее голос.
– Доктор сказал, это был инфаркт. Милая, ей восемьдесят два года, в ее возрасте такое часто происходит.
Хэвен готова с ней поспорить. Такое точно происходит не часто.
Она
С этим сложно не согласиться, и мама уступает.
Полная медсестра с по-детски пухлыми розовыми щеками и широкой доброжелательной улыбкой приносит ей теплый плед и коробку кокосового печенья. Есть ей сейчас хочется меньше всего, но она берет коробку, чтобы не обидеть женщину.
Хэвен закрывает окно в палате, кутается в плед, но все равно мерзнет.
В наушниках тихо играет песенка из какого-то старого черно-белого фильма, постепенно убаюкивая ее, и, как в зияющую яму, Хэвен проваливается в неспокойный сон.
В щель под дверью просачивается тусклый электрический свет. Губы сухие, и жажда ощущается физической болью в горле. Она поднимается с кресла, разминает затекшее запястье и выходит в коридор. Тусклый свет исходит от одной-единственной работающей лампы на потолке, поэтому оба конца коридора пропадают в темноте. В правом конце коридора должен стоять кулер с водой; она заметила его еще днем.
Хэвен ежится от холода. Разве в больнице может быть так холодно?
– Ты хотела пить?
Она резко оборачивается и чуть не охает от неожиданности.
Красивая белокурая медсестра улыбается ей и протягивает пластиковый стаканчик с водой.
– Спасибо. Я как раз ее искала, – мямлит Хэвен и тянется к стакану.
Стаканчик падает, вода с плеском разливается по полу. Медсестра смотрит ей прямо в глаза, а сердце Хэвен пропускает удар.
Прежде чем понять, что она говорит, она задает вопрос:
– Почему Вы принесли мне воды?
Ее голос хриплый и надтреснутый. Он звучит так жалко, словно мольба.
Медсестра склоняет голову набок, и этот жест рождает в груди у Хэвен беспричинный страх.
– А разве ты не хотела пить?
И медсестра уходит, оставив ее, в конец запуганную и растерянную, стоять в коридоре в луже воды.
Сейчас Хэвен понимает, если она в чем-то и уверена, так это в причине упавшего стаканчика.
Руки медсестры.
Холодные как снег.
Глава 7. Штиль перед бурей
Четыре столетия назад…
Папа застывает в дверях, на его лице читается смесь эмоций, но основная из них – страх.
За
Ему четыре года, и он не понимает, чего они так испугались. Он с интересом разглядывает тарелки, чаши, кухонные ножи и свечи, будто на невидимых ниточках повисшие под самым потолком.
Потом отворачивается, и они с грохотом падают вниз.
***
Настоящее время…
Книга старая.
Страницы пожелтели и истрепались, в некоторых местах расползлись темные пятна от кофе. Она проводит кончиками пальцев по тонким страницам. Хэвен любит книги. Не то, чтобы она очень любила читать, она никогда не заставит себя прочесть что-то с телефона или ноутбука, даже что-то действительно стоящее, но книги – другое. Запах бумаги, ощущение приятного давления в руках, страницы между пальцами – это создает определенную атмосферу. Каждый раз открывая книгу, она погружалась в мир, отличный от реального.
Сейчас это именно то, что ей нужно.
Книгу ей дала медсестра, которая ранее угостила ее печеньем. Хэвен еще не дошла до середины, а уже поняла, чем все закончится. Это была незамысловатая история про молодого пирата и девушку из богатой семьи. Они влюблены друг в друга, и в конце, конечно, будут вместе.
Не то, чтобы книга была ей очень интересна, но это лучше, чем сидеть, уставившись в стену перед собой.
Хэвен перевернула страницу. Первая часть книги, почти полностью посвященная детству героев, закончилась, и вторая начиналась со слов, выделенных жирным шрифтом, будто автор хотел показать, что они значат больше, чем кажется на первый взгляд.
Штиль бывает перед бурей.
Штиль бывает только перед бурей, так сказала бы Клавдия. Ее детские воспоминания о бабушке были мимолетными, они как пожелтевшие листья срываются с дерева от легкого ветра, улетали из ее головы, стоило ей только дотронуться до них. Они не были четкими или яркими, в некоторых из них она даже не была уверена. Она не могла закрыть глаза и представить их как фотографии в альбоме. Скорее она видела их кусочками, как детали несобранного паззла.
Но эти воспоминания все же жили в ее голове, и все же она их помнила.
Хэвен с интересом рассматривает свои пальцы. Под водой они кажутся больше, чем есть на самом деле. А если высунуть руку на поверхность, то осевшие на ней капли воды будут блестеть и переливаться в искусственном свете, как множество звездочек. Она, затаив дыхание, вертит рукой. Ее белая кожа – земля, просвечивающиеся под ней мелкие голубые вены – реки, а капельки воды – сверкающие волшебные цветы. Они могут изменять цвет в зависимости от того, под каким углом на них падает свет.