Лёд и пламень
Шрифт:
— Не обращай на него внимания, — Тай сконфужено пожал плечами.
— Его можно понять, — вздохнула Ева.
Спустя неделю Ева снова коротала время за книгой под старым дубом. И снова к ней подошла уже знакомая девочка. Сегодня она была явно чем-то раздосадована. Её чёрные как смоль волосы были растрёпанны, а в руках она теребила атласную ленту. Не говоря ни слова и даже не взглянув на Еву, малышка плюхнулась на траву рядом с ней. Она смотрела в одну точку под ногами, рассерженно надув губы.
Ева стала украдкой изучать девочку. Маленький вздёрнутый носик, по-детски округлое личико с румяными щёчками. От густых
Девочка подняла глаза на Еву и сосредоточенно посмотрела на неё. Ева порылась в своём рюкзаке и, достав из него щётку для волос, несколько раз провела ею по своим волосам. Жестами она показала малышке, что хочет расчесать и её. Та, немного замешкавшись, всё же придвинулась ближе, позволив Еве заняться своими волосами. Заплетая её волосы в косу, Ева рассказывала девочке сказку о прекрасной лесной нимфе с такими же густыми и красивыми волосами, как у неё.
— Ну вот и всё, — сказала она, подвязав косу лентой, и протянула девочке зеркальце.
Она, покрутившись перед ним, судя по всему, осталась очень довольна.
— Меня зовут Ева, — она попыталась снова познакомиться и протянула малышке руку.
Глаза девочки расширились от удивления.
— Кава, — девочка слегка хлопнула своей ручкой по ладони Евы, словно боясь обжечься.
— Очень приятно, Кава, — Ева широко улыбнулась ей.
— Ты будешь ещё рассказывать истории?
— А ты хочешь, чтобы я их рассказывала?
— Хочу.
— Тогда я приду сюда завтра.
— Хорошо, — радостно хлопнув в ладоши, девочка вскочила на ноги и помчалась к деревне. Но, пробежав совсем немного, она остановилась и помахала Еве рукой.
Каждые выходные Ева пропадала в деревне. Среди, казалось, монотонной, размеренной жизни местных жителей, она находила тысячу дел, которые доставляли ей истинное удовольствие. Но больше всего она любила после всех этих дел присесть в тени раскидистого дуба с книгой в руках и читать детям. Круг её любознательных слушателей рос на глазах. Стоило Еве появиться на пороге дома с книгой в руках, как к старому дубу сбегались все желающие её послушать. Дети сбивались в тесный кружок вокруг неё в предвкушении новых историй, и наступало время фантазий. Они лились со страниц книг, то и дело превращаясь в целые театральные действа или просто весёлые игры. Этим детям не были присущи скованность и стеснительность. С большим энтузиазмом они участвовали во всех предложенных Евой развлечениях. Как губки, они впитывали в себя всю информацию, которую она им давала. Именно поэтому в скором времени она стала разбавлять чтение книг несложными уроками.
Но не только детей привлекали воскресные «чтения». Некоторые женщины, выкроив кусочек свободного времени, приходили послушать Еву. Однажды своим визитом её почтила сама Тахти. Читая сказки Андерсена, она обратила внимание на то, как необычно тихо стало вокруг. Ева подняла глаза и осмотрелась. Взгляды всех слушателей были обращены за её спину. Ева обернулась. Позади неё стояла шаман. Тахти внимательно посмотрела на книгу и сделала несколько шагов вперёд. Дети тут же засуетились, освобождая ей место. Не проронив ни слова, шаман опустилась на землю. Ева всмотрелась в морщинистое лицо женщины, пытаясь понять, что ей нужно, но оно было непроницаемо. Что ж, наверное, это выражение
Был тот час, когда после спада дневной жары всё в деревне затихало. Десятки хозяек хлопотали над ужином для своих семей. Восхитительный запах горячего хлеба разносился над поляной. Ева видела, как несколько ребят, сбившись в кучку, наслаждались вкусом свежего хлеба.
Вся их компания расположилась в тени раскидистого дуба, нежась под лёгкими порывами налетающего ветерка. Ева сидела, откинувшись на толстый ствол дерева. Её взгляд был устремлён вглубь деревни. Она с интересом следила за всем, что там происходит. Все молчали. Каждый лениво наслаждался покоем. Тай, закрыв глаза, сидел в ногах у Евы. После ночи на страже деревни его тянуло в сон, и он периодически «клевал» носом.
Из-за домов появилась женская фигурка с плетёной корзиной в руках и приблизилась к ним. Ева узнала эту девушку. Она часто ловила на себе её недобрый взгляд. Вот и сейчас она бросила на Еву подобный, словно хотела указать, что ей здесь не место. Тай открыл глаза.
— Привет, Окка! — поздоровался он.
— Привет, — девушка расплылась в улыбке.
Ева увидела, как резко выпрямился Рий. Его будто окатили холодной водой. Она заметила, что с появлением этой девушки напрягся не только он.
— Знакомься, это Ева, — представил её Тай.
Девушка выдавила из себя подобие улыбки, лишь на мгновение удостоив Еву взглядом, а затем вновь перевела его на Тая. Невозможно было не заметить резкий перепад настроения во взгляде. Холодный и пренебрежительный для Евы и мягкий, обожающий для Тая. Что ж, такое отношение незнакомого человека мало заботило Еву.
— Мама испекла для вас с Ойвой свежего хлеба, — Окка протянула Таю корзину, от которой исходил дразнящий нос аромат.
— Передай ей большое спасибо.
Тай поставил корзину на землю рядом с собой, взял из неё пару горячих буханок и передал парням. Отломив ломоть от одной из них, он протянул хлеб Еве. По брошенному на неё взгляду Окки она поняла, что ей лучше отказаться.
— Благодарю, — выгнув бровь дугой, она снисходительно улыбнулась девушке и взяла хлеб.
Ева не понимала, чем вызвана такая реакция на неё, и была готова в любой момент дать отпор этой маленькой злючке.
— Я посижу с вами? — спросила Окка, хотя это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос.
Тай кивнул, и она опустилась рядом с ним. Ева стала украдкой изучать Окку.
Это была девушка, безусловно, приятной внешности. Однако в её обаянии было гораздо больше мальчишеской непосредственности, чем девичьего кокетства. Она обладала стройной, пожалуй, даже худощавой фигурой. Её волосы, длинные, почти чёрные, отливающие солнечными лучиками золотого цвета, были заплетены в тугую косу до самого пояса. На её по-детски наивном личике сразу бросались в глаза пухлые губы. Нос вздёрнут кверху, совершенно явственно указывая на независимый характер. Взгляд же её тёмных глаз цвета шоколада был полон печали и, как показалось Еве, затаённой обиды. У Евы возникло странное чувство, будто она была виновата в чём-то перед этой девочкой.