Лёд и пламень
Шрифт:
Когда Марк открыл глаза, солнце уже близилось к закату. Сколько он проспал? Часов восемь? Раньше он никогда не спал больше четырех. Тадаллинам вообще не свойственен долгий сон, но он чувствовал себя таким отдохнувшим! Он словно заново родился. Рядом, в его объятиях тихонько посапывала Ева. На её щеках горел румянец, волосы разметались по подушке. Марк наклонился и коснулся губами её лба. Ева пошевелилась и открыла глаза.
— Прости, не хотел тебя будить.
Ева улыбнулась и, прильнув к нему, снова закрыла
— Я уже говорил, что ты просто невероятная? — сказал Марк.
— Что-то не припомню, — она улыбнулась и снова провалилась в сон.
Марк поправил одеяло и осторожно выскользнул из постели. Еве требовался отдых. Позабыв обо всём на свете, он упивался ею. Утолял свой голод, но не тот, который терзал его при каждой их встрече, а тот, который испытывает обычный мужчина к любимой женщине. Столько лет он копился в нём! И Ева терпеливо утоляла его, пока он, наконец, не пресытился и, совершенно обессиленная, моментально забылась в глубоком сне.
Ева проснулась от дурманящего запаха чего-то вкусного. Марка рядом не оказалось. Она услышала, как он гремит на кухне посудой. Какая же она голодная! Когда она в последний раз ела? Ева быстро приняла душ и, накинув на себя лёгкий халат, отправилась на кухню.
— Я совершенно не умею готовить, — сказал Марк, увидев её. — Я где-то видел, как жарят яичницу. Если что, заранее прошу прощения.
Он выложил на тарелку дымящуюся яичницу и налил в кружку горячий кофе.
— Ты не поверишь, но я тоже практически не умею готовить. Не для кого было учиться, а мне хватает самой незамысловатой еды, — Ева поцеловала его и взяла тарелку с кружкой в руки. — Давай позавтракаем на улице. Сегодня такой прекрасный день!
Марк взглянул на небо. Солнце скрылось за домом, и от крыши тянулись длинные тени. Можно поставить столик там. Он кивнул и налил себе кофе.
— Значит, вы ничего не едите? — спросила Ева, усаживаясь за стол.
— Не совсем так. Мы нуждаемся в пище, но не чувствуем её вкуса. Совсем. Поэтому для нас это как вату жевать. Пища лишь поддерживает наш организм, не принося насыщения. Мы вообще не чувствуем ни вкуса, ни запаха в обычном понимании этих слов.
— А людская энергия приносит, — сказала Ева.
Марк видел, ей нелегко принять правду. И ещё труднее будет понять. Он кивнул.
— Значит, вы убиваете людей?
— Это слишком серьёзный вопрос. Давай начнём с чего-нибудь попроще? — Марк постарался обойти опасный вопрос, но, встретив жёсткий взгляд Евы, продолжил. — Мы берём понемногу энергии у разных людей, не причиняя им физического вреда.
— Но разве они потом не бегут в ужасе призывая на помощь?
— Если делать это осторожно, то они не поймут, что произошло. Почувствуют дискомфорт — да, но ничего более. Но для этого нужен физический контакт. К тому же, пока человек находится под воздействием, мы можем влиять на его сознание. Например, заставить забыть о контакте. Чем чаще влияешь на сознание человека, тем легче он поддаётся.
Спрятав взгляд, Ева прикусила
— Но со мной было не так.
— С тобой всё было не так. Почему думаешь, я столько времени держался от тебя на расстоянии? С того момента, как ты появилась, я словно с ума сошёл. Твоя энергия не такая, как у всех. Ты привлекла меня, как жемчужина среди песка. Всё, о чём я мог думать — это о вкусе твоей энергии. И стоило мне его ощутить, как все остальные в мире перестали для меня существовать. Но не только вкус поразил меня. Я не смог повлиять на твоё сознание.
— Почему?
— Не знаю, — он задумчиво покачал головой.
Марк знал, ответ не совсем полный и пытливый взгляд синих глаз говорил, что не отступит, пока не получит ответа на главный вопрос. Как бы он не боялся испугать Еву, он должен был рассказать ей всё.
— Раз в месяц мы ходим на охоту, и тогда чья-то жизнь обрывается.
Ева замерла. Она опустила глаза в тарелку и долго молчала, переваривая информацию. Марк напряжённо ожидал её реакции.
— Ладно, — тихо сказала она и вновь взялась за вилку.
— Ладно? — Марк в недоумении уставился на неё. — Просто, ладно???
— Марк, — Ева подняла на него свои выразительные глаза. — Я могу это изменить? Нет. А значит, у меня есть два варианта: уйти или остаться и попытаться понять, как бы тяжело это не было. И я ведь всё ещё здесь?
— Я действительно идиот, — улыбнулся он. — Знай я, что ты такая бесстрашная, я бы давно всё тебе рассказал.
— Я не бесстрашная, — Ева внимательно посмотрела на Марка. В её глазах он увидел нескрываемое волнение. — Мне страшно, — собрав всё своё мужество, сказала она. — Моя жизнь перевернулась. Столько нового и невероятного произошло. И это не может меня не пугать. Но знаешь, что пугает больше всего? Неизвестность. Когда ты знаешь правду, ты можешь решить, что с ней делать.
Марк в очередной раз был поражён ею. Ева обладала особенной силой. Сначала он недооценил её, но теперь понял: её существо было для него более непостижимой загадкой, чем он предполагал. Ему пришлось признать, что за бесподобной красотой и храброй душой скрывалось ещё много непознанного.
— Прости меня за то, что отнял у тебя спокойную жизнь, — он осторожно коснулся её руки. — Но я обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива.
Ева встала со своего кресла и села Марку на колени с кружкой в руках.
— Тайное, наконец, стало явным. А с остальным мы разберёмся, — она сделала большой глоток из кружки и тут же сморщилась. — Прости, но кофе ты сварил ужасный. И яичница подгорела.
Марк рассмеялся. Его громкий смех эхом разнёсся над озером, разбудив спящих птиц. Шумно хлопая крыльями, они вылетали из зарослей камыша. Смеялся ли он так когда-нибудь? Смеялся ли вообще? У него стало так легко на душе, словно его, наконец, перестала мучить боль.
Как только Ева покончила с завтраком, она почувствовала, что глаза слипаются. Её снова клонило в сон.