Лёд и пламень
Шрифт:
Опёршись спиной на ствол дерева и обхватив себя руками, она стала прислушиваться к шуму ручья. Звук переливающейся воды успокаивал. Ева закрыла глаза и глубоко вдохнула. На её губах появилась улыбка. Пахло мятой. Её лёгкий прохладный аромат невозможно было ни с чем спутать. Она сразу вспомнила о Тае. Если бы он сейчас был тут, она бы прижалась к нему, ощутила бы его тепло и поддержку. Он бы непременно успокоил её. Ему всегда удавалось найти верные слова или помолчать, когда нужна была просто тишина. Он всегда чутко угадывал её настроение. Ева почувствовала, как гнев и отчаяние отступают. Ночной ветерок овевал её пылающее лицо. Сколько всего было в нём. Наполненный сотнями ароматов, он нёс в себе невероятную
Что ей теперь делать? Перед ней стоял тот же выбор, что и прежде. Она могла порвать любые отношения с Марком и попытаться всё забыть. Но этот план заранее был обречён на провал. Или могла вернуться и попытаться построить будущее с ним. Ведь так случилось, что теперь она его не представляла без Марка. Он ошибся, но она должна была дать ему возможность всё исправить. Быть может, теперь, когда между ними больше нет лжи, он станет более открытым.
Марк вернулся к дому у озера. Им овладела странная тревога. А что, если и здесь её нет? Он был разбит. Всю ночь он провёл в поисках Евы. Она так стремительно убежала от него. Он хотел броситься за ней, но не смог сдвинуться с места, а когда очнулся, не нашёл её следа. Она словно испарилась. Как это возможно? Он надеялся найти её дома, но тщетно. У Марка возникло предположение, что она отправилась в деревню к своему другу, но он почувствовал его присутствие неподалёку от дома Евы. Значит, хокку тоже не знал, где она. Страх за неё сжимал ему сердце. Она была одна в диком лесу. Ночью.
Сколько долгих дней, сколько лет прожил он без неё! Как долго пустота в сердце терзала грудь! Теперь, когда они встретились, ему порой начинало казаться, что всё происходит во сне. На самом деле её по-прежнему нет. Она просто тень, мечта, мучительно пронзающая его воспалённый мозг.
В доме не горел свет, но она была здесь. Он сразу почувствовал. Марк влетел в дом. Дверь в спальню, в которой ещё недавно они находились, была приоткрыта. Ева сидела на кровати спиной к нему и смотрела на озеро. Двери на террасу по-прежнему были открыты. Ночной ветер влетал в комнату, раздувая тонкие занавески и играя в её волосах, рассыпавшихся по плечам. Небо посветлело. Близился рассвет.
Марк понял: за одну только возможность заключить её в свои объятия, прижаться губами к её губам, он продал бы душу дьяволу. Хотя она и так, наверное, уже его...
Он подошёл к Еве и опустился на пол перед ней. Ева не смотрела на него. Её взгляд был устремлён на спокойную гладь озера.
— Прости меня, — сказал Марк.
Ева опустила на него свои удивительно синие глаза, в которых сейчас застыла вселенская печаль.
— Я боялся напугать тебя и поэтому молчал. Это тяжёлое бремя. И я не имею права взваливать его на тебя. Но если ты согласишься быть рядом со мной, то о большем я и мечтать не смею. Я не хотел принести тебе столько переживаний и страданий. Я допустил грубейшую ошибку, не сказав тебе правду. Прости меня...
Ева подняла руку и опустила её на голову Марка. Медленно она гладила его, пропуская светлые волосы между пальцев. Он поднял на неё глаза и, перехватив руку, нежно поцеловал. Рука Евы была так холодна, что даже он ощутил это.
— Никакой лжи больше, — сказала она.
— Обещаю.
— И ты позволишь мне самой принимать решения.
Дождавшись утвердительного кивка, Ева наклонилась к нему, и Марк прижал её к своей груди.
— Любовь моя, — прошептал он ей на ухо. — Никогда больше я не оставлю тебя.
Ева поцеловала его в шею и почувствовала, как он снова напрягся.
— Я не боюсь тебя, так и ты меня перестань бояться, — она отстранилась от него и заглянула ему в глаза. — Попробуй больше доверять себе и мне.
Марк протянул руку и замер в нерешительности. Ева смотрела на него открыто,
Марка пронзила мысль, что он может её убить. Он вздрогнул и одёрнул руку.
— Нет! — воскликнула она, на лету подхватывая её, и снова прижала к своей щеке. — Попытайся ещё. У тебя получится.
Марк снова закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Он вновь почувствовал потоки энергии, но не позволил себе пробовать их на вкус, чтобы он не захлестнул его. Он шумно выдохнул и стал разделять потоки. Один за другим Марк нащупывал их и будто выключал, перерезая проводки. Но он чувствовал, что и Ева не спешила отдавать энергию, каким-то необъяснимым образом понемногу блокируя его. Марк стал ощущать мягкость её кожи, тепло, исходящее от неё. Она больше не обжигала. Ему удалось испытать то чувство, о котором он так мечтал. Марк открыл глаза. Ева улыбалась ему.
Она была божественна! Прекрасна в своей женской хрупкости снаружи и несгибаемой мощи духа внутри! Её глаза таили в себе великую тайну, разгадать которую ему было не по силам. Они словно лучились магическим светом, звали испытать наслаждение. Серебрясь, этот свет проникал во всё его существо, обжигая и в то же время, оставаясь холодным. Ева не двигалась, позволив ему самому принимать решения. Марк провёл пальцами по её щеке и, приподняв подбородок, коснулся её губ поцелуем. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Сердце стучало, как отбойный молоток. Всё его тело пылало, горело огнём, но он не остановился. Ева запустила пальцы в его волосы. Это было выше его сил. Она была выше его сил!
Прикосновения её губ, ласковых рук будили в нём ощущения, которых он раньше не знал и не думал, что способен познать. Марк издал глухой стон. Его разрывали долго подавляемые желания. И это были не просто желания, а жгучий голод. Он опрокинул её на кровать, лишая возможности отступления. Ева и не собиралась отступать. Рука Марка скользнула по её груди вниз, пуговка за пуговкой, расстегивая блузку. Когда его губы коснулись её горячей мягкой кожи, Ева со стоном выгнулась ему навстречу. На мгновение отстранившись, он позволил ей стянуть с себя рубашку. И снова прильнул к ней, и Ева с готовностью отозвалась, чуть приподняв ногу и обхватив его бедро. Ощущение блаженства отдавалось в каждой клеточке его тела. Голова кружилась. И всё же какая-то тревожная часть его рассудка заставляла его быть сдержаннее в своих порывах, чем хотелось бы.
Он перестал обжигаться об неё, растворившись в ощущении единения. Был ли он когда-нибудь человечней? Был ли настолько раним и уязвим, как сейчас, рядом с ней? В её хрупком человеческом теле ощущалась необъяснимая мощь.
— Люблю тебя! — выдохнул Марк, увлекаемый волнами наслаждения.
Не обладая никакой физической силой, она победила его. И Марку стало страшно. Страшно от того, что он был слаб перед ней, и эта слабость заключалась в самом её существовании. Он попробовал её на вкус, но теперь ему нужно было больше. Нужна была вся она.