Лед Бомбея
Шрифт:
Чертежный скальпель, по-видимому, случайно закатился под ванну, или кто-то задел его ногой, когда очередное тело вытаскивали из ванны, чтобы перенести на пляж. Я взглянула на алюминиевую ручку со специальными углублениями, чтобы было удобнее держать, и почувствовала зловещий холод этого орудия на моей теплой ладони, испачканной темной засохшей кровью так же, как и два параллельных лезвия скальпеля.
Медленным движением руки я опустила нож в конверт, превратив его из орудия убийства в вещественное доказательство. Скользя по руке, кончики обоих лезвий слегка задели кожу на ладони, оставив на ней две крошечные кровавые запятые, похожие на след
Работа была практически закончена. Конечно, я почти уверена, что никакие вещественные доказательства, которые мне удалось здесь собрать, ничего не изменят. Вряд ли что-то способно остановить эту цепь преступлений. Изменятся только лица. Тем не менее при любых обстоятельствах необходимо исполнить некий долг. Существуют определенные принципы, которые, как считается, разделяют все цивилизованные люди. Например, что все люди созданы равными. Или что наша юридическая система соответствует идее справедливости. И что в конце концов наступит момент, когда наши грехи найдут нас и мы будем призваны к ответу.
Я прошла к выходу из отеля по другому коридору. Когда-то давно эта часть гостиницы была выкрашена в легочно-розовый цвет, косяки дверей и панели – в почечно-красный; все здесь имело цвет внутренностей, который время совместно с плесенью и грибком превратили в цвет распада и гниения, столь часто обнаруживаемый при вскрытии умерших от рака.
Когда я проходила через первую комнату, мне показалось, что я слышу какой-то звук. Кроме изредка доносившегося поскребывания крыс и шороха тараканов теперь я отчетливо слышала жужжание в воздухе, что предшествует хлопку перегоревшей лампочки. На полу в комнате было выломано несколько досок, поэтому я ухватилась за дверной косяк, чтобы случайно не провалиться, и стала всматриваться в темные углы помещения. Но смогла разглядеть лишь пустую комнату, заполненную всяким хламом и мусором, и чуть дальше – вход в то, что во времена расцвета, вероятно, служило гардеробной. Жужжание доносилось именно оттуда.
Я отняла руку от дверного косяка и обнаружила, что она стала липкой и приобрела темно-бордовый цвет. Вначале я подумала, что это краска. На балконе моей лондонской квартиры растет рододендрон такого же цвета. Но кому придет в голову красить двери в заброшенном отеле? Я сделала шаг в темную комнату и стала двигаться вдоль стен по направлению к гардеробной, говоря при этом в микрофон, чтобы хоть немного успокоиться. Я пыталась в точности запечатлеть все детали. Собственный голос казался мне чужим, словно закадровый голос в кино:
В объективе камеры липкие темные брызги на полу и две параллельные отметины, смешанные со следами в пыли, ведущими в темноту к обломкам частично обрушившейся крыши. На куче обломков сидит крыса, чем-то обеспокоенная. Она поднимается на задние лапки и шипит на высокую зеленоглазую женщину, приближающуюся к ней, и убегает. Жужжание становится громче. Это – мухи.
В том месте, где мухи особенно густо скопились над кучей хлама, виднелось что-то тошнотворное, источающее сладковатый запах. Я наклонилась и сняла несколько кирпичей, при этом в воздух поднялась туча мух.
На какое-то мгновение я ощутила во рту привкус непереваренного бутерброда с джемом, отвернулась и сплюнула. После этого все-таки заставила себя снова повернуться и взглянуть на мешанину из окровавленной
Я отошла от этой страшной кучи и стала искать, чем бы вытереть руки. У дверей я заметила темную помятую тряпку. Подняла ее, стерла с рук следы запекшейся крови и вдруг поняла, что это старая черная майка с надписью золотыми буквами на груди, некоторые уже были замазаны кровью: «Па-к ю-ского п-иода приближается!»
В Индии ходят рассказы о кобрах, пожирающих собственных собратьев, о змеях-каннибалах. На самом же деле случаи каннибализма среди змей имеют место только тогда, когда две кобры нападают на одну и ту же жертву, и более крупная из двух змей пожирает другую по ошибке вместе со своей более традиционной едой.
Если Эйкрс мертв, кому же достались фотографии?
Я снова достала свою «Минолту» и сняла то, что осталось от тела, под разными углами. Кинокамера могла бы дать более ясное представление об этой сцене, но при таком скудном освещении трудно найти нужный фокус. Фокусировка на глаз часто бывает невозможна в случаях, когда вы используете широкоугольные линзы или когда съемка ведется против солнца или сквозь туман или специальные фильтры. Кроме того, прежде чем произвести визуальную фокусировку линзы, оператор должен убедиться в том, что окуляр соответствует его собственным особенностям зрения. Ее собственным особенностям зрения... Наличие незначительного астигматизма может стать причиной довольно серьезной расфокусировки. Когда я впервые начала производить видеосъемку транспортных происшествий и убийств, то радовалась тому ощущению удаленности, отстраненности, которое давала мне линза камеры. Она делала ужас почти нереальным. Как мне в это мгновение не хватало камеры с отчужденностью ее объективов и успокаивающим жужжанием. Чтобы разогнать мух...
Я положила майку в один пакет с окровавленным осколком зеркала и заложила кирпичами останки, чтобы хоть как-то защитить их от роившихся здесь охотников до падали. И когда услышала шум за спиной, совсем не напоминавший крысиное шуршание, я вся сжалась в ожидании удара. Совсем уже была готова к нему. Но вместо удара прозвучал тихий голос, спросивший:
– Он мертв?
– Весьма, – ответила я, медленно поворачиваясь лицом к спрашивающему.
Несмотря на розовый цвет шальвар, я сразу же заметила все главные признаки хиджры. Она была слишком маленькой для мужчины и очень смуглой, с крупными чертами лица, характерными для бенгальцев.
– Кто вы? – спросила я.
Она медленно перевела взгляд с останков на меня.
Я указала на кровавое месиво:
– Вы видели, кто это сделал?
– Гунда.
– Гунда?
– Да-да, гангстеры.
– И они вас не заметили? Как вам удалось скрыться от них?
– Они схватили меня, но я убежала.
– Кто схватил вас? Человек, который это сделал? Она пожала плечами и отвела взгляд.
– Вы видели того, кто совершил это убийство? – спросила я.
– Не убийцу. Человек потом приходил и толкал... это. – Она движением головы указала в сторону кружащихся мух. – Ногой. Я не видела его лица. – Она как-то странно подчеркнула слово «лицо».